Властители ночи
Шрифт:
Я подошел к окну. Падал первый легкий снежок. Наверняка владельцы подъемников и пунктов проката снаряжения, главы автобусных компаний, повара и портье выбежали на улицу и велели своим семьям позакрывать окна и двери, чтобы не греть зря улицы и не пугать столь желанного гостя.
Шел снег.
На снегу, вдруг подумал я, следы видны чертовски отчетливо. Легко выследить. Трудно спрятаться. Всё зависит от того, кто ты — заяц или волк, волк или охотник, охотник или наемный убийца с заказом на охотника. Наемный убийца или частный детектив?
Ну
То и дело кто-то вскакивает на ходу, кто-то сваливается, или его выбрасывают…
Смешно.
Смертельно смешно.
«Ленин воскрес?»
На прошлой неделе мы выиграли у самой слабой команды. Система розыгрыша предусматривала по три матча осенью и три весной. У моей команды после пяти матчей было шесть очков, две трети из которых она завоевала уже с моим участием. Судя по тому, что говорили сами игроки, дела у нас никогда еще не шли столь хорошо. Они хлопали меня по плечам и ожидали чего-то большего, не знаю, чего именно.
Я не мог их подвести. Гришка прилетел вечером, мы выпили целую бутылку «Олд Тома» и наговорились досыта — но только не по теме. Он поделился со мной новостями, рассказал, что происходит в том доме, где я прожил шесть лет, а он — последние полгода. Оба мы знали, что еще успеем поговорить завтра. Я лег спать в хорошем настроении, у меня даже мелькнула мысль, что мы могли бы сразу приехать сюда вместе, но готово ли было местное общество к встрече лицом к лицу с парочкой геев-детективов? Вряд ли.
Мы остановились у спорткомплекса. Гришка выскочил из машины, сунув руки в карманы, передернул плечами и прошипел:
— Yob tvoyu mat'!
Мне уже были знакомы несколько его магических ругательств. В этом говорилось что-то о матери и половом акте, на едином дыхании. Хорошим тоном якобы считалось отвечать: «Yebi svoju, dyeshevlye budyet», но он никогда не переводил мне, что это означает.
— Впечатляет, да? — спросил я, вытаскивая сумку с заднего сиденья.
— Зачем в этой дыре такое сооружение?
— Для туристов. — Я пожал плечами. — Иди и не разевай рот, а то подумают, будто ты приехал из России.
— Шутни-ик!
Мы вошли в здание; я остановился у автомата и купил упаковку минералки — у меня слегка пересохло в горле. Мне не мешали ни язвительная усмешка, ни прищуренный взгляд моего русского друга. У него была крепкая башка, которая не реагировала меньше, чем на три бутылки на двоих.
Я открыл одну бутылку и, не скрывая наслаждения, влил ее содержимое в свой организм. Краем глаза я заметил, что Гришка перестал улыбаться, слегка дотронулся до левого кармана куртки и, послав мне многозначительный взгляд, выбежал на улицу. Телефон? Я поставил бутылку и, отпихнув ногой сумку к стене, медленно пошел за ним. Миновав тепловую завесу при входе, я вышел на улицу.
На стоянку заехала машина Эрика Фирстайна. Он как раз выходил из нее, следом за ним — его жена. Эрик помахал мне рукой и пошел куда-то в сторону
— Что случилось? — толкнул я его рукой в грудь, когда он прервал связь. — Ленин воскрес?
Он посмотрел куда-то над моей головой и еще несколько секунд молчал.
— Твоя любовница появилась возле укрытия Галларда, — сообщил он тихим, едва слышным шепотом.
Мне стало жарко, словно я мгновенно перенесся под пальмы на Мальдивах, не снимая куртки и утепленных штанов. Снег вокруг меня начал таять.
— Что-нибудь еще? — выдавил я.
Теплая и сильная, романтичная и прагматичная. Твердая и доверчивая. Эйприл.
— Нет. Но это была не случайность. Они полагают, что она что-то вынюхивает и готовит удар. Через пятнадцать минут они войдут в его убежище и выведут его оттуда, чтобы она не смогла воспользоваться какой-нибудь пушкой или ракетой.
— Достаточно управляемого заряда в газовой сети… — пробормотал я, чтобы дать понять, что еще могу говорить.
— Например, — согласился он.
Я глубоко вздохнул. Гришка что-то прошипел сквозь зубы и с невозмутимым видом сказал:
— Кто-то идет, тот самый, который только что приехал.
Черт, только приятеля по банкету мне тут и не хватало. Я скрипнул зубами и разгладил черты лица.
— Если хочешь, посмотри, как мы выигрываем, а потом заскочим куда-нибудь пообедать, — весело сказал я Гришке.
Он широко улыбнулся и кивнул. Фирстайн подошел настолько близко, что я услышал скрип снега у него под ногами.
— Привет! — крикнул он.
Я начал оборачиваться, но не успел. Что-то холодное ударило меня в шею, чье-то ледяное дыхание окутало голову, полностью лишив сознания.
* * *
В сознание я пришел быстро и легко, без какого-либо головокружения и нарушения зрения, слуха или чувства равновесия, словно пробудился от спокойного послеобеденного сна. Я сидел в бамбуковом кресле, привязанный к нему несколькими длинными кусками крепкой веревки.
Слева сидел таким же образом связанный Гришка и обеспокоенно смотрел на меня. За ним, что удивило меня еще больше, сидел третий — Рори Донелан, знакомый мне баскетболист, с которым я с первой встречи не обменялся и десятком слов. У меня уже были готовы несколько вопросов, но я воздержался от того, чтобы их задавать, — Гришка видел и знал больше меня, пусть он и начинает. Он понял мой вопросительный взгляд.
— Очнулся? — спросил он и, увидев, что я кивнул, начал рассказывать: — Этот тип выстрелил тебе чем-то в шею, а на меня направил пистолет и приказал запихать тебя в машину. Тогда появился этот, — он кивнул головой назад. Донелан стиснул зубы. — Он хотел выбить пистолет, и сам получил по башке, пришлось и его запихать в машину.