Властители ночи
Шрифт:
Не знаю, почему я решил из нескольких сотен страниц переписанных на диски записей, сделанных непрерывно работавшим устройством в его зубе, сочинить нечто вроде повести. Скука? Вынужденное ненавистное бездействие? Четыре дня я читал, а потом, словно сомнамбула, уселся в кресло перед компом и начал стучать по клавишам. Правда, в основном работа заключалась лишь в вырезке соответствующих фрагментов и форматировании текста, особенно когда шел диалог, который я хотел сохранить в оригинальном виде. Я не добавил ни одного действующего лица, ничего не подретушировал, не изменил и не поправил. Просто — получилась почти документальная повесть, основанная на фактах. Не для издания, не
— Какое-то странное у меня ощущение. Никогда бы не сказал, читая твою повесть, что это история об обреченном на смерть человеке… И убийство главного героя… Непонятно, относиться ли к этому как к гибели литературного образа или реального человека…
У меня у самого были подобные сомнения, особенно сейчас.
— Раз уж я начал всё подобным образом компоновать, так что мне было, писать — мол, Скотт то и дело повторял про себя: «А к чему это всё? Ведь я умру через три месяца!». Не знаю… — Я почесал за ухом. — Это еще и такой небольшой памятник… Иначе никто, кроме кадровиков ААД, о нем бы не помнил…
Саркисян медленно кивнул. Я не мог понять, что он имеет в виду.
— Насколько я понимаю, этого Скотта застрелил Уиттингтон? — наконец, спросил Ник.
— Да.
Как-то странно это прозвучало. Я немного подумал.
— Но запись продолжалась дальше? — спросил я, зная ответ.
— Да, но записывать было уже нечего. Этот старый сукин сын просто встал и, насвистывая себе под нос, вышел. Потом устройство еще сутки записывало только тишину. А потом мы нашли все три тела. — Он помолчал. — Этот Скотт… Тебе бы он понравился, Оуэн.
— Не сомневаюсь, — согласился я, хотя и был несколько удивлен.
— Когда-то, загнанный в угол, со сломанной ногой и пустой обоймой, знаешь, как он улизнул? Нашел убитую до этого в перестрелке собаку, вырвал ей кишки и обложился ими, а потом лег у стены со стеклянным взглядом и выдержал так несколько минут, пока трое преследователей его осматривали. А потом они ушли, уверенные, что их очередь выпустила ему потроха…
— Гм? — заинтересовался Ник. — Я это видел в каком-то фильме!
— Конечно, — спокойно ответил Саркисян, вращая большими пальцами. — Где-то случилась утечка, и почти весь этот эпизод попал в фильм, но, к счастью, всего лишь в какой-то третьеразрядный боевик без участия живых актеров. Ни один нормальный человек этого не смо… — Он замолчал и с искренним удивлением посмотрел на Ника. — Ты что, видел?
— Иногда я смотрю цифровое кино, — признался Ник. — Думаю, скоро вообще не будет актеров, по крайней мере таких, каких мы знаем. Будут только подставлять рожу под камеру, а потом компьютеры сделают из этого всё, что захочется.
— Может, вернемся к делу? — Я подошел к холодильнику, достал бутылку текилы и, не спрашивая, налил по несколько капель. Мы выпили. Никто не искал соль.
— А кровавый злодей Уиттингтон? — спросил Ник. Дуг пожал плечами.
— Смылся! — прошипел я.
— Смылся… — согласился Саркисян. Он немного помолчал, потом толкнул пальцем чашку, наблюдая за волнами на поверхности кофе. — Однако за это время мы успели сделать многое другое. Галлард у нас, он рассказал обо всём, что знал, хотя знал немногое. Они отрезали член у трупа, передали. Потом старик и Эйприл показали ему, что случится, если он появится ближе чем за две тысячи километров от Редлифа. Я имею в виду убийство его приятеля из похоронного бюро.
— А Эйприл? — спросил Ник.
— Сидит. То есть —
— Но когда Скотт был без сознания, запись продолжалась? Когда его и Грега куда-то везли?
— Да, и потому нам удалось найти еще несколько человек, но это обычная мелкая рыбешка, простые поставщики простых услуг — снимали жилье, что-то посылали, что-то получали… Ничего более конкретного они сказать не в состоянии. Периферия организации, которая проникла в нашу систему охраны свидетелей и в течение одиннадцати лет убивала кого хотела за огромные деньги, по заказу крупнейших преступных синдикатов. Они практически развалили нам эту программу, на договор шли только те, у кого всё равно не было выбора — сотрудничество или тюрьма. Тогда стало ясно, насколько важным элементом борьбы с преступностью являлись осведомители, доносчики, раскаявшиеся преступники…
— «Раскаявшиеся»! — фыркнул я. — Стоило вам сесть кому-то из них на хвост, и он сразу же становился добропорядочным гражданином!
Саркисян поднял взгляд от чашки с кофе и серьезно посмотрел на меня:
— Ты в самом деле становишься невыносим, Оуэн.
— Нет, я просто злой. У меня похитили сына, убили самую верную в мире собаку, разрушили дом…
Я думал, что они скажут что-нибудь насчет дома, например, что он уже стоит и ждет жильцов, а я тогда… Но никто ничего не сказал. Потом Ник спросил:
— А Галлард? Тот, молодой?
— Такая же мелкая рыбешка, — ответил Саркисян. — Утверждает, что им заплатила Эйприл. В первую ночь, проведенную Скоттом в Редлифе, дома у Полмант, хозяйка позвонила своей коллеге по профессии, из организации, и рассказала о случайно оглушенном детективе. Она просто беспокоилась, а в настоящую панику впала Эйприл, которая сообщила обо всем Уиттингтону, а он приказал ей оборвать все нити. Ну, она и оборвала. Ребята должны были только доставить ей пенис и поджечь дом. А она сама пыталась контролировать ход событий. К несчастью, Скотт, скорее всего случайно, совершал действия, которые убеждали их, что он знает больше, чем говорит. Поэтому его пытались без лишнего шума прикончить возле магазина, а потом, когда и это не удалось, прибегли к крайним мерам.
— Так что мы имеем? Галларда и малообщительную Эйприл? А ее муж? — спросил Ник.
— Повесился.
Мы оба вскочили. Саркисян покачал головой:
— Мы спасли его, приехав с ордером на арест. Но он скорее чист. Они с женой давно уже не имели ничего общего.
— По крайней мере, хотя бы насчет этого она не лгала, — пробормотал я. — А как насчет информации о том, как правительство за деньги налогоплательщиков обеспечило себе возможность вмешиваться в частную жизнь граждан и манипулировать архивами?
— Оуэн…
— Перестань! — Я махнул рукой. — Раз уж вы добрались до банков данных, то не будешь же ты утверждать, что и в другие системы вы не подсадили что-нибудь столь же секретное и полезное? Примерно так, как тогда, когда оказалось, что каждый играющий в «Крайм-Сити III» заодно выполняет для вас некоторые расчеты?
— Это не мы, — теперь уже он махнул рукой.
Мы сидели над чашками с кофе и лениво переругивались.
Все возможные дыры давно уже были обнюханы, обследованы и обклеены датчиками, возле каждой стояла вооруженная охрана, но ничего не происходило — с момента убийства Хэмисдейла и исчезновения Уиттингтона-Товы.