Влечение
Шрифт:
Около детской площадки, той, что вплотную примыкает к кладбищенской ограде, моя решимость начала постепенно улетучиваться. Что ни говори, а кладбище – это кладбище и покойники – это покойники. Мне всегда казалось, что лишний раз тревожить их не стоит. А то кто знает – может, они и спокойно у себя там в гробах лежат, а может, выходит какой погулять, свежим воздухом подышать, зазевавшегося посетителя к себе под землю утащить…
Жаль, что я с Маркеловой заранее не договорилась. Пришли бы вместе. Вдвоем не так страшно.
Моей смелости хватило ровно на то, чтобы
От могил тянуло сыростью.
– Кря-а! – спросонья заорала ворона, заставив посмотреть наверх. А когда я вновь опустила глаза, то увидела, как между надгробий мелькнула фигура.
Или мне показалось? Готы-то где? В каком месте у них встреча?
Поблизости треснула ветка.
Я подавила в себе желание зажмуриться и бежать отсюда без оглядки. Потом долгое время ничего не происходило, и я наконец смогла спокойно вздохнуть. Правда, шевелиться еще не отваживалась.
Интересно, как они проникают на кладбище? Не через центральный же вход! После семи ворота запираются, на всю ночь приходит сторож с собакой, горит яркий фонарь. Значит, где-то в заборе есть дырка. Вряд ли все лезут через полуметровый частокол, заканчивающийся острыми зазубринами…
Зачем ставят заборы? Чтобы покойникам никто не мешал? Или чтобы покойники лишний раз за территорию не заходили?
Шорох сбоку заставил меня вновь вцепиться в забор. Голова поворачивалась с трудом, как будто она была прикреплена ржавыми гайками и болтами.
Качели на площадке легонько покачивались. Кто-то прошел мимо и задел их? Или кто-то успел здесь посидеть, пока я изучала темноту потустороннего мира?
Я прошла вдоль ограды, трясущимися руками перебирая прутья.
Мне перестала нравиться моя затея. Может, у готов нервы крепкие, они потом, после своих кладбищенских сборищ, хорошо спят, и никакие видения к ним не являются, а я точно теперь не усну. И вспоминать этот поход буду долго. Очень долго.
Я отступила в кусты.
Моего плеча кто-то коснулся. Я взвизгнула, отпрыгнув в сторону. На секунду показалось, что вижу человека, потом мимо меня пронеслась низкая тень, вроде собаки, и я завертелась на месте, не зная, откуда ждать опасности. Потому что вокруг никого не было.
И снова кто-то прошел поблизости. Наверняка гот торопится на сходку. Я поспешила следом. Хотелось окрикнуть его, попросить, чтобы подождал, но я была так напугана, что даже голос подать было страшно.
Человек нырнул за ближайшее дерево. Я устремилась за ним и чуть не заорала от ужаса. За деревом была пустота. Совсем никого.
Я шарахнулась обратно, но за спиной была еще более пугающая темнота. Ноги подогнулись. Я присела на корточки, боясь шевельнуться.
Есть такой закон, если не шевелиться, то ничего не случится, тебя не заметят, тебя не услышат.
По земле промелькнула белая тень. Я уже была готова звать на помощь, когда поняла, что это Лариска.
Крыса тыркалась носом в жухлую траву, не находя знакомых запахов. Но она не останавливалась, а мчалась вперед, надеясь выйти на нужную тропу.
– Лариска! –
– Так, так, так… – Люди расступились, и вперед вышел невысокий парень в короткой черной куртке. Длинные черные волосы собраны в хвост, со щеки на шею сбегает рисунок дракона. – Как символично: мышь приводит человека из царства живых в царство мертвых.
– Это крыса, – поправила его я. Было неловко. Люди смотрели на меня и улыбались. – Я к Маркеловой.
– Она говорила. – Дракон заметно потешался.
Я прижала к себе Лариску. С ней как-то было спокойней.
– Ты хочешь узнать о пророчестве?
– Да!
– Он появился здесь на тринадцатый день новолуния, на восход Марса. В таком сочетании приходят непростые люди.
– Ну да, есть в нем что-то… – согласилась я.
Лариска шебуршилась у меня за пазухой. Людей вокруг не интересовало, о чем мы говорим. Они занимались своими делами. Сидели на лавочке, разговаривали. Кто-то стоял в стороне. Какой-то парень гортанно тянул одну ноту, словно распевался.
– Он себя уже как-то проявил? – Дракон низко склонился ко мне.
– Он… он…
Что сказать? О его силе? О способности одной рукой остановить коня? О гипнозе?
– Он все время пропадает. И смотрит странно.
– И все?
Нет, теперь была моя очередь задавать вопросы.
– А что ты еще узнал? И как ты это делал?
– Мало информации. – Дракон выпрямился. – Ничего, я сам к ним схожу. Валерия сказала, что ты с ним дружишь.
Дракон говорил странно, то замолкая, то отвечая на давно заданный вопрос.
Хотела бы я посмотреть, как он заявится в мастерскую… Как Малинина, ворвется под знаменем домового комитета? Придет под видом электрика? А на пороге его встретит Леонид Леонидович. И внутрь не пустит. Есть там какая-то тайна, в которую никого не посвящают…
– Разговаривали пару раз, – растерялась я. – Откуда у Маркеловой такая информация? На машине меня от конюшни довез.
– Есть специальные книги. «Когда ОН придет, начнутся глобальные катастрофы, – забормотал он, поднеся близко к глазам вынутую из кармана книжку. Вокруг было темно, читать ему было неудобно. – Начнется таяние льдов. Под водой окажутся Лондон, Вашингтон, Санкт-Петербург, Рим, Париж. Вслед за Арктикой лед растает в Гренландии и Антарктиде. На дно Тихого океана опустятся Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Амазонка смоет Рио-де-Жанейро, а река Парана затопит Буэнос-Айрес. В Австралии на дно уйдут Сидней и Мельбурн, в Южной Африке Кейптаун и Дурбан. Всемирный потоп полностью уничтожит Голландию и Израиль».