Влечение
Шрифт:
Да, архив собрался внушительный.
На улице я просидела до темноты, стал накрапывать дождик. Надо бежать домой, переодеваться. Скоро Макс должен появиться.
Мысленно я уже входила в свою комнату, загадывая, как упаду на кровать и немного помечтаю. Но в реальности все получилось не так.
Только я протянула руку, чтобы набрать код домофона, как дверь сама скакнула в мою сторону.
– Простите, я вас не задел? – В проеме стоял Леонид Леонидович. Он был в бежевых брюках, шерстяном бежевом пиджаке и шикарном бежевом пальто нараспашку. И так же красив,
Я часто задышала, что было знаком тревоги. Я стала ее отличать. Когда рядом появлялся кто-то из нелюдей, у меня от волнения сбивалось дыхание.
Пискнув свои извинения, я проскочила мимо, но мне в спину ударил вопрос:
– Маша, если не ошибаюсь? – До недавних пор меня никто не называл по имени, все всегда придумывали клички и прозвища. Макс был первым, кто стал так делать. И не единственным.
– Помнится, вы ко мне как-то заходили. В числе делегации домового комитета.
Я промямлила что-то, пытаясь откреститься от славы Малининой.
Леонид Леонидович отпустил дверь. Подъезд накрыла темнота. Я вцепилась в перила лестницы. Что делать? Бежать? Неужели у меня совсем нет чувства самосохранения? Но даже если оно и было, то сильно запаздывало. На Леонида Леонидовича я смотрела с вызовом, и он прочитал его в моем взгляде. На лице появилась сдержанная улыбка.
– Макс говорил мне, что вы познакомились. – Голос Леонида Леонидовича был спокоен, звучал, как песня. Его хотелось слушать и слушать, но я заставила себя быть внимательней, чувствуя, что в этом разговоре неминуемо должен быть подвох. – Я так понимаю, вы о многом догадались.
– Я вспомнила… – Мне не хотелось, чтобы вся вина за открытие тайны легла на плечи Макса. – Там, на кладбище…
– Вспомнили? Возможно. Хотя не должны были. – Леонид Леонидович продолжал внимательно на меня смотреть, и его взгляд ледяной рукой сжимал мне сердце. – Как бы вам правильней сказать? Ваши отношения не совсем нормальны. И они принесут большие неприятности Максу. Он собирается выступить против всех, а это… – Леонид Леонидович жестом фокусника развел руки, словно между его тонкими пальцами сейчас должно было что-то появиться. Я и правда ожидала какого-нибудь зайца или голубя, но там была пустота. Пустота и темнота. – Это смертельно для него.
– Он будет не один. – Я заставила себя отвести взгляд от белых рук.
– Понимаю, – согласно закивал Леонид Леонидович. – Но давайте обойдемся без громких фраз. Там, где хорошо ему, плохо будет вам. А там, где хорошо вам, вряд ли будет полезно для Макса. Вы же любите солнце?
Что за вопрос? Кто ж его не любит!
Я кивнула.
– И не любите, когда темно?
Кивнула я раньше, чем сообразила, что с Максом мне теперь никакая темнота не страшна.
– Вот видите! – снова развел Леонид Леонидович руками. – Откажитесь от него сами. Не подвергайте его опасности.
– Это невозможно. – Слова давались мне с трудом, во рту пересохло, язык еле шевелился.
– Возможно все, даже восстать из мертвых! – В темноте было заметно, какой яростью блеснули глаза моего собеседника. Кажется, он с трудом сдерживался,
– Я не собираюсь никому о вас рассказывать!
– Меня не интересует, что будете делать вы. Можете рассказывать, кому угодно и что угодно. Меня больше волнует Макс. Он не вездесущ, он не сможет защищать вас всегда. В данный момент, например, его рядом нет. И если с вами сейчас что-то случится, он сильно расстроится. А расстроившись, будет делать глупости. Так что оставьте его сами. Просто скажите, что презираете его, что боитесь его сущности. Он поверит.
Предложение взбесило меня. Страх давно ушел, в душе поднималась ярость. Да кто он такой, что за нас с Максом решает, быть нам вместе или нет? Это касается только нас. Третьего здесь быть не должно. Никто, ни отец, ни мать, никогда не указывали мне, как жить. Только советовали. И я к их советам прислушивалась. Но поступала по-своему. И сейчас сделаю так, как я хочу, как подсказывает мне мое сердце. Как подсказывает мне чутье Смотрителя.
– Значит, в ваших же интересах сделать так, чтобы со мной ничего не случилось! Чтобы Максу потом не пришлось делать глупости.
– Маша, я предлагаю вам жизнь! – Голос Леонида Леонидовича рокотал среди пролетов длинной лестницы. – Оставьте Макса, и, я думаю, у меня получится все уладить. Не путайте реальность с литературой. Жизнь гораздо сложнее.
Он направился к двери в мастерскую.
Дверцы лифта открылись, демонстрируя пустую кабину. Когда я успела его вызвать? Или Леонид Леонидович вызвал силой взгляда? И что он еще успел сделать? Подпилить тросы, так что на двенадцатом этаже кабина сорвется и упадет вниз? А ведь он никуда не собирался идти! Специально вышел, чтобы поговорить со мной!
Наверное, так громко в лифте смеялись впервые. Я хохотала, не желая сдерживаться. Что ж за жизнь у меня такая занятная? В кои-то веки влюбилась, и то в вампира…
Встреча развеяла все мои сомнения. Макс – вампир. Осталось только привыкнуть к этой мысли. Значит, другим вампирам не нравится, что при встрече он меня не съел, а влюбился и теперь готов защищать. И все только и мечтают о том, чтобы мы разбежались? Ну уж нет!
Мое хорошее настроение улетучилось, как только я переступила порог квартиры.
Кто-то здесь был. Пришел и остался.
Обычно возвращаешься домой и понимаешь, все в порядке. Дверь за тобой закрывается, как будто с грохотом взлетает вверх подъемный мост, падает решетка ворот. Ты в своей крепости, и она неприступна. А сейчас мне показалось, что я, наоборот, ступила на чужую территорию.
Все было на месте, но что-то не так. Как будто каждую вещь потрогали, а потом положили обратно.
– Макс?
Тишина.
Я толкнула дверь в свою комнату.
Девушка сидела спиной к входу. Пышные светлые волосы, прямая спина, черные джинсы и водолазка.