Влечение
Шрифт:
– Как только проснусь, сразу позвоню Диане и скажу, каким был идиотом. Нечего ждать возвращения в Биллингс. Надо ковать железо, пока горячо. Надеюсь, тот домик, который я выбрал, Диане понравится. Съездим в понедельник, посмотрим вместе, – Майкл направился к машине, стоявшей на стоянке кемпинга. По мере движения его голос становился тише. И вот он совсем исчез, подхваченный порывом ночного ветра.
Наутро начался небольшой дождь, который напрочь отбил у Майкла желание сидеть в Йеллоустоне и дальше. Поэтому, едва рассвело, Майкл завел двигатель и поехал назад в Биллингс.
Дома он принял душ, переоделся, снова вскочил в машину и поехал в ближайшую пиццерию. Со вчерашнего утра он ничего не ел, поэтому ощущал дикий голод.
В пиццерии людей было мало, и Майклу удалось занять столик у самого окна. Заказал большую порцию пиццы с ветчиной и стакан томатного сока. Пока ждал, смотрел в окно на серые тучи, стелившиеся чуть ли не над самой землей. Иногда взгляд Майкла цеплялся за одинокие машины, привидениями скользившие по дороге, реже – за прохожих с зонтиками, спешащих по своим делам.
Принесли заказ, и Майкл принялся за трапезу. Только откусил кусок пиццы, как почувствовал вибрацию мобильника в кармане джинсов. Майкл отпил из стакана томатного сока и достал мобильник. Оказалось, пришло сообщение от Дианы. Заинтригованный, Майкл вскрыл его.
“Ты меня достал…” – прочитал он.
И все. Ни слова больше. Три слова и многоточие. Что бы это значило?
Майкл потянулся за еще одним куском пиццы. Взгляд, как шарик от пинг-понга, прыгал с тарелки на телефон, подпиравший стакан с томатным соком, и обратно. Чем больше Майкл думал об смске, тем отчетливей становился страх. В конце концов страх стал настолько сильным, что руки Майкла задрожали и ему пришлось бросить недоеденный кусок пиццы назад на тарелку.
– Неужели она меня бросила? – Майкл присосался губами к стакану, стараясь погасить жар, внезапно вспыхнувший внутри.
Отставив пустой стакан, Майкл посмотрел в окно. Поднялся ветер. Деревья зашелестели листвой, закачали верхушками, точно головами. Дождь усилился. Капли принялись отбивать монотонную дробь на асфальте, падали в лужи, заставляли дрожать их поверхность.
– Опять… Да сколько можно! – Майкл удержался от того, чтобы ударить по столу.
Страх перемешался со злостью, сковал разум, проник глубоко в сердце, заставив его стучать громко, ошалело.
Майкл взъерошил волосы на голове, откинулся на спинку стула. Сознание заработало в поисках совершенной в прошлом ошибки. Такая глупая ссора. Маленький пустячок, но Диана набралась храбрости и бросила его. Может, нашла другого?
Только сейчас Майкл ощутил, как ему не хватает Дианы.
– Твою мать, – Майкл испустил тихий стон, вытер потные ладони о джинсы и вздохнул. – Надо успокоиться, – зашептал Майкл. – Главное, не паниковать. Это не конец света. Что не убивает нас, делает сильнее.
– Сильнее?! – Майкл готов был взорваться. Не хватало толчка, маленького, как пыльца, легкого, как пушинка. – Убивает, разрывая душу, – это значит делает сильнее?!
Майкл мотнул головой, не веря в происходящее. На глаза
– Сильнее? – прошептал Майкл, сузив глаза. – Ну уж нет. Злее – да! Ожесточеннее – да! Сильнее – нет!
Одиночество липкими, холодными пальцами, будто чудовище какое, принялось раздирать нутро, причиняя невыносимую боль.
Мобильник снова завибрировал. Майкл уставился на него с такой ненавистью, словно тот был повинен во всех бедах, что сыпались на человечество испокон веков. Первой мыслью было оставить телефон без внимания. Новость лучше он вряд ли сообщит, но вот хуже – очень даже вероятно. Но любопытство никогда не покидает человека. И в самую трудную минуту оно побуждает человека действовать.
Майкл взял в руку мобильник. Снова сообщение, и снова от Дианы.
– Иди ты к чертовой матери, – будто выплюнул Майкл, выключил телефон и засунул в задний карман джинсов, достал из кармана куртки портмоне, вытащил пятьдесят долларов, явно много за кусок пиццы и стакан томатного сока, бросил на стол и покинул помещение.
День был испорчен.
Остаток дня Майкл провел закрывшись в доме. Он сидел в гостиной, пил одну бутылку пива за другой, слушал дождь и мечтал о том, чтобы алкоголь начал действовать как можно быстрее, ведь тогда боль утихнет, память ослабнет, мысли станут вялыми-вялыми и он сможет заснуть, а когда проснется, будет новый день, новое утро, а утром, как известно, всегда легче.
Глава 13
Похмелье было тяжелым. Последние три бутылки пива оказались лишними. Так дерьмово, как этим утром, Майкл себя давно не чувствовал. Будто вываляли в коровьем навозе, да не тело, а душу. Даже солнечные лучи, прыгавшие по подоконнику, скользившие по шторам и падавшие на пол, не могли переубедить Майкла в том, что мир – дерьмовое место.
Будильник прозвенел в шесть утра, вернее попытался прозвенеть, успел пискнуть да издох, когда Майкл выключил его. Еще какое-то время Майкл ворочался, пытаясь найти положение, в котором бы фейерверк в голове прекратился, а смрад изо рта не был бы таким зловонным. В конце концов Майкл не выдержал, сбросил на пол одеяло, свесил ноги с дивана и встал. Но тут его повело в сторону. Майклу пришлось поскорее найти задницей мягкую седушку дивана, иначе головой можно было бы найти твердый деревянный пол, в лучшем случае, ну или подлокотник дивана – в худшем.
Минуту-другую Майкл сидел и сверлил взглядом пол, а заодно и пустые бутылки, словно кегли разбросанные по гостиной.
– Холодный душ. Срочно, – вспомнил Майкл о любимом способе борьбы с депрессией и душевной болью.
Он сделал еще одну попытку встать на ноги. Удалось. Шатаясь из стороны в сторону, Майкл побрел в ванную. Холодная вода оказалась как нельзя кстати, помогла прийти в себя и добавила окружающему миру красок. Майкл принял душ, побрился, почистил зубы. Раза три или даже четыре – все ради того, чтобы избавиться от вони, заполонившей его рот. Затем вышел из ванной, пробрался на кухню, открыл холодильник, достал бутылку с водой и приник к горлышку, словно младенец к сиське матери. Напившись, долго смотрел в окно, на воробьев, прыгающих по зеленому газону, небо, сменившее серые одеяния на голубые, машины, мертвыми телами прорезавшие молодое утро вдалеке.