Влечение
Шрифт:
Однако, когда они вышли из машины, она не смогла сдержать восхищенного восклицания. В тот раз, когда Ив привозил ее сюда, здесь было тихо и безлюдно. Теперь кругом полно людей, веселившихся от всего сердца. Повсюду звучала страстная цыганская музыка. Аплодисменты и смех доносились оттуда, где выступали танцоры и цирковые труппы. В нескольких кибитках, видимо, происходили традиционные трапезы. В толпе расхаживали женщины в ярких, живописных нарядах. Устроители сделали все, чтобы воссоздать атмосферу традиционного цыганского праздника.
Софи стояла, словно зачарованная, восторженно оглядываясь по сторонам.
—
— Конечно, — подтвердила, улыбаясь, любящая сестра. — Ему все это нравится устраивать. Он в таких случаях наслаждается, как ребенок. Разумеется, он делает вид, что занимается этим ради коммерции, но это не так. — Она покачала головой и рассмеялась. — Видела бы ты, как он устраивает наши семейные встречи Рождества! Даже не знаю, как их назвать. Что-то вроде веселого представления, только нет зрителей, одни участники. Все в маскарадных костюмах играют роли, которые Ив для каждого придумывает. Все веселятся, как дети, не говоря уж о самих детях.
— Как это здорово, — мечтательно произнесла Софи, но тут же тяжело вздохнула, вспомнив, что ее ребенку никогда не придется участвовать в таких веселых семейных празднествах.
— Я сейчас вернусь, — сказала Арлетта. — Принесу нам что-нибудь попить. Погуляй пока сама, только не отходи далеко, чтобы не потеряться.
Софи кивнула и, стараясь не смешиваться с толпой, направилась по тенистой аллее к уединенной скамье. Ей хотелось посидеть одной и погрустить. Несмотря на всеобщее оживление вокруг, она всё еще не могла успокоиться после рассказа Арлетты.
Она не успела сделать и пары шагов, как вдруг дорогу ей преградила парочка подвыпивших парней довольно сомнительного вида.
— Скучаешь, красотка? — воскликнул один из них. — Ничего, мы тебя развеселим. Иди-ка сюда.
Софи попыталась вырваться, но парни с двух сторон подхватили ее под руки и буквально поволокли к видневшейся в стороне машине. Паника захлестнула ее, она хотела закричать, но голоса не было. Собрав все силы, она стала рваться из их рук, с ужасом чувствуя, что сейчас потеряет сознание. Последнее, что она увидела перед тем, как все поплыло у нее перед глазами, была какая-то черная тень, стремительно метнувшаяся к ее обидчикам. Знакомый голос, полный ярости, прокричал ее имя. Она не поняла, что произошло, а лишь услышала сдавленный крик и почувствовала, что парень, тащивший ее слева, упал. Его приятель отскочил от нее, грязно ругаясь, и больше она ничего не помнила, потому что сознание действительно покинуло ее. Она уже не увидела, как просвистевший мимо нож рассек руку Ива, но он, не замечая этого, нанес сокрушительный удар и второму ее обидчику.
Софи медленно возвращалась из небытия. Она никак не могла понять, где находится, пока наконец не попыталась открыть глаза. Тогда она обнаружила, что лежит на пригорке на кем-то подстеленном пиджаке, от которого исходил удивительно знакомый и волнующий запах.
— Ив...— прошептала Софи, напряженно стараясь пробиться сквозь туман, словно плавающий у нее перед глазами и окутывающий ее сознание. Вдруг с глаз будто спала пелена, и в голове прояснилось. Она рывком подняла голову и в страхе крикнула: — Ребенок! Мой ребенок!
— Все в порядке, Софи,
Она приподнялась на локте и увидела, что Ив сидит совсем близко. Рубашка у него была расстегнута и спущена с одного плеча. Над ним склонился какой-то врач, которому никак не удавалось остановить струящуюся по руке Ива кровь.
— Ив! — забывая обо всем, заволновалась Софи. — Твоя рука... Что с ней?
— Не волнуйтесь, мадемуазель,— ответил ей вместо Ива доктор. — Рана глубокая, но не опасная. Нож не задел крупных артерий...
— Нож? — побледнев, переспросила Софи. — Боже! Ив, ты... ты бросился на них...
— Он поступил правильно и успел как раз вовремя, — сказал врач. — Теперь этих парней ждут серьезные неприятности в полиции. А вам,— обратился он к Иву, — надо немедленно отправиться в больницу. Мы остановили кровь, но надо наложить шов, как следует продезинфицировать рану и сделать противостолбнячные прививки.
— Но я не могу бросить все и уехать,— запротестовал Ив.
— Ерунда! — послышался женский голос. Софи подняла глаза и увидела белую, как мел, Арлетту, которая подходила к ним, неся в руках два стакана, наполненных темно-красной жидкостью. Один она протянула Софи, другой — Иву. — Вот. Вам обоим полезно подкрепиться. Что касается тебя, — обратилась она к брату, — то здесь полно твоих помощников. Я уже сказала Катрин, что им придется обходиться без твоего надзора. Сейчас мы с Софи отвезем тебя в больницу. Я возьму твою машину и договорюсь, чтобы кто-то пригнал позднее мою. А ты пока побудь с Софи.
— А я, пожалуй, могу вернуться в медпункт, — сказал врач.
Софи подождала, пока врач и Арлетта удалились, и робко проговорила:
— Я еще не поблагодарила тебя за то, что ты спас нас, меня и... ребенка.
— Любой на моем месте поступил бы так же, — смутившись, ответил Ив. — Не мог же я стоять и смотреть, как они тащат тебя.
Представив себе, что ее ожидало бы, если бы Ив не оказался рядом, Софи побелела и инстинктивно приложила руки к животу.
— Господи! Что с тобой? Нужно вернуть врача! — помрачнев, хрипло воскликнул Ив.
— Нет... нет... все в порядке. — Видя, что Ив вскочил с явным намерением догнать врача и притащить его обратно, она схватила его за руку. — Правда, все хорошо. Я просто представила, что было бы, если бы я... если бы ты...— Она слабо улыбнулась. — Забавно, да? Всего несколько дней назад я и не думала о ребенке, о том, что могу забеременеть. Сейчас же стоит представить, что с ним что-то случится...— Она замолчала, не в силах продолжать.
— Не кажется ли тебе, что и я могу чувствовать то же самое?
Его тон заставил Софи вздрогнуть, но она упрямо возразила:
— Мужчины не могут переживать это так, как женщины.
— Не могут?— почти простонал Ив.— Неужели ты не понимаешь, каково было бы для меня знать, что с тобой и нашим ребенком случилось несчастье, а я не сделал ничего, чтобы вас защитить?
— Но ты же сделал, — тихо напомнила Софи.
Она была поражена тем, как подействовали на нее его слова. Ей ужасно хотелось протянуть руку и ласково, утешающе погладить Ива по плечу. Казалось бы, что ей до его раненой руки, до его боли, до него самого, в конце концов? Разве между ними не все кончено?