Влечения
Шрифт:
— Я так и подумала. У вас отцовские глаза. Меня зовут Ребекка Кендал. — Они обменялись рукопожатием. У Дженни оно было вялым, что, по мнению Ребекки, говорило о бесхарактерности. — Я хотела показать вашему отцу кое-какие фотографии.
— Может быть, вы подождете в доме? Он скоро должен вернуться.
Дженни проводила Ребекку в гостиную. «Немного краски на мордашку, и она превратилась бы в настоящую красавицу», — подумала Ребекка.
— Не хотите ли чаю?
— Кофе, если можно.
Ребекка оказалась
— Ах да, конечно! Все время забываю, что американцы предпочитают кофе. Два кофе, Скотт, и бисквиты.
— Хорошо, мисс Дженни.
Ребекка отметила про себя ту непринужденную легкость, с которой Дженни отдала распоряжение. Девушка явно привыкла обходиться с помощью прислуги.
Они сели около камина, в котором горели яблоневые дрова. Дженни заговорила первая:
— А что это за фотографии, которые вы хотели показать папе?
Ребекка колебалась с ответом. Знает ли Дженни Венлейк о том, что случилось здесь в новогодний вечер? Слышала ли она, как погибла Марисса Монтклер? У нее такой юный голос и такая невинная улыбка… Трудно было поверить, что она дочь своего отца. Хотя с другой стороны… Ребекка вспомнила, что Дженни и ее брат воспитывались матерью в Англии.
«То-то она какая-то неземная…»
— Все в порядке, — сказала Дженни, словно угадав мысли Ребекки. — Я в курсе всего. Папа рассказал мне. Я специально прилетела из Англии, чтобы побыть с ним в это трудное для него время.
Удовлетворившись этим объяснением, Ребекка вынула из своей вместительной сумки фирменный конверт «Кодак».
— Вот кое-какие снимки, которые я сделала здесь в тот вечер, — пояснила она. — Я хотела спросить вашего отца, знает ли он одного человека, изображенного на них.
С этими словами она выложила на низенький раздвижной столик, заваленный книгами и журналами, интересовавшую ее фотографию. Дженни взяла ее и внимательно рассмотрела.
— Насколько я понимаю, это кто-то из обслуживающего персонала. Официант? Нет? — Она вопросительно посмотрела на гостью.
— Верно, но представители фирмы, услугами которой воспользовался ваш отец в тот вечер, утверждают, что не знают этого человека.
Дженни задумчиво пожевала нижнюю губу, совсем как ребенок.
— Вы думаете, — осторожно спросила она, — что он имеет какое-то отношение к тому несчастному случаю?
— Я думаю, что никакого несчастного случая не было, — сдержанно проговорила Ребекка. — Тут речь идет об убийстве. И что-то подсказывает мне: этот человек, выдававший себя за безобидного официанта, как раз и является убийцей Мариссы.
Дженни побледнела как полотно. Глаза ее широко раскрылись. В комнате воцарилось напряженное молчание, нарушаемое лишь легким потрескиванием дров в камине.
— Нет-нет, что вы?! Этого не
«Ну чистый ребенок! — мысленно подивилась Ребекка. — Мама сказала… Папа сказал…»
— Это — расхожее мнение, — согласилась она. — Но я тоже была на приеме, не забывайте. За несколько минут до того, как Марисса выпала из окна, она была чем-то очень напугана, пыталась поделиться этим, но на нее никто не обратил внимания. — Ребекка сделала короткую паузу и затем добавила: — А спустя минуту она уже была мертва.
Дженни поднесла руку к губам. На пальце сверкнуло кольцо с такой же печаткой, как и у сэра Эдварда, только меньше. В глазах девушки отразился ужас.
— Боже!.. А папа знает об этом?
В эту минуту в комнате появился Скотт. Он принес серебряный поднос с кофейным набором и маленькими вазочками со сливками и сахаром.
— Скотт, — подняла на него глаза Дженни, — вы знаете этого человека? Он был здесь на новогоднем вечере, но представители фирмы, обслуживавшей праздник, сказали, что никогда его не видели. Может быть, папа воспользовался дополнительно услугами еще кого-то в ту ночь?
Скотт внимательно изучил снимок.
— Нет, мисс Дженни. Сэр Эдвард никуда не обращался. Весь персонал был из фирмы «Де Вере».
— Хорошо, Скотт, спасибо, — мягко проговорила Дженни. — Мы спросим папу.
Когда они вновь остались в комнате одни, Дженни выразила желание посмотреть все фотографии, которые были в конверте «Кодак». Ребекке бросилось в глаза, что девушка с пристрастием рассматривала те снимки, на которых была изображена Марисса. Погибшая явно вызвала у нее повышенный интерес.
«Наверное, она пытается понять, что именно подтолкнуло к ней ее отца. Природу его страсти».
— Значит, по-вашему, это был не несчастный случай? — наконец сказала Дженни. — Судя по фотографиям, тут царила самая обычная, праздничная атмосфера. Веселые, улыбающиеся лица… И еще. Простите за нескромный вопрос, но как вышло, что вы все это снимали? Насколько мне известно, папа неохотно приглашает представителей прессы.
Ребекка быстро объяснила ей, в чем дело, а затем перешла к рассказу о взломе своей квартиры.
— Теперь, когда я также оказалась вовлеченной в эту историю против моей воли, мой долг докопаться до истины, — подытожила она. — Самое удивительное, что с каждым днем это дело становится все более загадочным. Только вчера мы узнали из газет, что настоящее имя Мариссы, оказывается, Трейси Хэндфорд и что она была англичанкой, хотя все здесь принимали ее за американку. Воображаю, какое потрясение испытал при этом известии ваш отец. А сегодня фирма, обслуживавшая вечер, отмежевалась от этого субъекта. Все эти факты еще больше укрепили меня во мнении, что он убийца.