Влечения

Паркер Юна-Мари

Дженни нервно теребила на пальце печатку. Она надолго погрузилась в задумчивое молчание. И Ребекка, допивая кофе, решила сменить тему разговора до прихода сэра Эдварда. Дочь явно была безраздельно предана отцу и вряд ли согласилась бы обсуждать сэра Эдварда в его отсутствие.

— Надолго прилетели сюда? — приветливо улыбнувшись, спросила Ребекка. — Часто вообще бываете в Нью-Йорке?

Дженни облегченно вздохнула и начала увлеченно рассказывать о своих поездках в Америку.

— Я бы хотела пожить здесь

какое-то время, — призналась она в конце. — Но мама и слышать об этом не желает. Она боится, что я тут совсем не встречу женихов.

Ребекка рассмеялась:

— А когда я уезжала в Нью-Йорк, моя мама, напротив, боялась, что у меня здесь от женихов отбоя не будет. Она не хотела, чтобы я сразу же выскочила замуж, не подумав о карьере и не узнав толком жизни.

— Правда? — На лице Дженни отразилось неподдельное удивление. — А моя мама ждет не дождется, когда же я наконец выйду замуж… при условии, конечно, что кандидатура жениха получит ее одобрение.

— Чем вы занимаетесь?

— Я работаю воспитательницей в детском саду при частной женской гимназии в Лондоне, — ответила Дженни. — Я люблю детей, и мне эта работа не в тягость. Но если честно, хотелось бы попробовать что-нибудь другое. Для разнообразия. Возможно, папе удастся пристроить меня в свой трест на какую-нибудь должность. Как вы считаете?

Ребекка всегда с неодобрением относилась к «блату», но от ответа на неудобный вопрос Дженни ее спас вернувшийся с работы сэр Эдвард, который быстрым шагом вошел в комнату. Ребекка тут же отметила про себя, как сильно он сдал за последние дни. Под глазами набрякли мешки, усталое лицо приобрело желтовато-серый оттенок. Он учтиво поприветствовал Ребекку, но от нее не укрылось, как дрожал его голос. Она поняла, что этому человеку сейчас очень и очень нелегко.

— Папа, как славно, что ты пришел так рано! — воскликнула Дженни и словно маленькая бросилась целовать отца.

Он потрепал ее по плечу, но тут же скользнул острым взглядом по комнате и чуть расслабился, лишь наткнувшись глазами на столик в углу, заставленный бутылками.

— Выпьете чего-нибудь, дорогая? — обратился он к Ребекке.

— Нет, благодарю.

— Ты, конечно, не будешь, Дженни? — заметил он, наполняя себе стакан.

Дженни с сомнением покосилась на виски.

— Нет, папа. Мне еще рано для этого.

Сэр Эдвард вернулся со стаканом к камину и тяжело опустился на стул.

— Простите… — начала Ребекка, — мне очень неловко беспокоить вас, но дело, на мой взгляд, важное.

Она потянулась к конверту «Кодак».

— А что такое? — спросил сэр Эдвард.

— Папа… — встревоженным голосом проговорила Дженни. — Вот Ребекка считает, что твою подругу Мариссу… ой, то есть Трейси… убили.

Выражение лица сэра Эдварда изменилось, и после небольшой паузы он сказал:

— Я так не считаю.

Однако Ребекка

не заметила в его голосе искренней убежденности. И Дженни тоже.

— Но ты… ты не уверен, папа? — пораженно прошептала она.

— Меня не было в комнате, когда это произошло… Вы что-то собираетесь показать мне, дорогая? — почти раздраженно обратился он к Ребекке.

Та передала ему интересовавший ее снимок:

— Хотела спросить, знаете ли вы этого человека? Вы приглашали его на свой вечер в каком-нибудь качестве? В качестве официанта, например? И вообще вы его когда-нибудь прежде видели?

Сэр Эдвард качнул головой:

— Представления не имею, кто это такой. А что?

Ребекка вновь, в который уже раз, объяснила причину своих сомнений, закончив рассказом о том, как взломали ее квартиру.

— Убийца Мариссы знал, что я могла сфотографировать его. Поэтому-то он и влез ко мне домой в мое отсутствие, рассчитывая изъять пленку.

— Понимаю, — медленно проговорил сэр Эдвард, задумчиво барабаня пальцем по ноге.

Ребекка посмотрела ему прямо в глаза:

— Что говорила вам Марисса за минуту до своей гибели?

Он обратил на нее несчастный, исполненный боли взгляд:

— Не помню. Ничего не помню, только… только…

— Что?

— Я в последние дни много думал над этим и вот что решил… А не была ли она шпионкой?

Ребекка и Дженни потрясенно уставились на него.

— Шпионкой? — вскричала Дженни.

— Что вас навело на эту мысль? — гораздо спокойнее поинтересовалась Ребекка.

— Она мне говорила что-то про шпиона. То ли «здесь шпион», то ли… Ах, черт! Вылетело из головы! Да… дорого бы я дал за то, чтобы вспомнить, что она мне тогда сказала… — Сэр Эдвард залпом осушил стакан и вновь отправился к столику с бутылками.

— Шпионка, которая слишком много знала? Так, что ли? — сказала ему в спину Ребекка.

Дженни пораженно качала головой:

— Тогда почему все говорят, что это был несчастный случай? Даже в газетах написали, что она сама потеряла равновесие на скользком полу и выпала. И, по словам Ребекки, такого же мнения придерживаются и в полиции!

Ребекка утвердительно кивнула:

— Верно. Но тут явно что-то не сходится.

Сэр Эдвард вернулся к ним с новым стаканом. На лице его появилось неловкое смущение.

— Ну… в ту ночь всем распоряжался здесь Брайан Норрис. Я не мог. Я был в таком состоянии после того, как это стряслось… И вот Брайан решил, что для компании — ну вы понимаете, — будет лучше, если мы замнем скандал и представим все как трагическую гибель.

У Ребекки глаза полезли на лоб. Она с самого начала знала, какую игру поведет Брайан Норрис, но известие о том, что и сэр Эдвард принял в ней какое-то участие, просто ужаснуло ее.

— Но скандал уже есть! — проговорила она.