Влечения
Шрифт:
Кричать было бесполезно. На таком расстоянии до авеню ее все равно никто бы не услышал. Повернувшись и уже не стесняясь своего страха, Ребекка сломя голову бросилась бежать на свет.
— Сегодня мы с вами научимся делать папье-маше, — объявила Дженни своим ученицам, накрыв клеенкой длинный рабочий стол, стоявший у одного из окон в классе. Затем она поставила на него несколько пузырьков с клеем, выложила широкие кисточки и заранее изрезанную на мелкие кусочки газету.
— А что такое
Дженни пригласила детей за стол и поставила перед каждым ребенком по блюдечку из алюминиевой фольги.
— Папье-маше — это красивая поделка, изготовленная из нескольких слоев склеенной бумаги. Сегодня мы с вами сделаем из папье-маше маленькие тарелочки, и вот эти блюдца послужат вам формами. Когда клей высохнет, вы сможете красиво раскрасить свои тарелки, а напоследок покроете лаком и отнесете домой показать родителям. Ну как, хотите? — Дженни села во главе стола.
Девочки согласно закивали.
— А можно я раскрашу свою в розовый цвет? — спросила Люси. — Моя мамочка больше всего на свете любит все розовое!
Дженни улыбнулась. Ей нравилось мастерить с детьми разные нехитрые поделки, будь то рисунок, горшочек или какое-нибудь украшение. Она знала, что в конце недели они относят их домой, где ими шумно восторгаются, тискают в объятиях, награждают поцелуями.
— Ну конечно, Люси. Раскрась свою тарелку в розовый цвет, — отозвалась Дженни. — А теперь давайте приниматься за работу.
Она объяснила девочкам, как нужно правильно делать папье-маше, и те сосредоточенно склонились над своими блюдечками. В классе воцарилась полная тишина. Только изредка кто-то из детей огорченно вздыхал, когда очередной кусочек бумаги прилипал не туда, куда ему было нужно. Ученицы настолько погрузились в работу, что совершенно не замечали Дженни. А та время от времени брала из шкафа очередную старую газету, чтобы разрезать ее на кусочки. Вдруг в какой-то миг ножницы замерли в ее руке, а взгляд выхватил с газетного листа — номер вышел года полтора назад — совсем маленькую заметку в одну колонку. Эта коротенькая корреспонденция произвела на Дженни такое сильное впечатление, что она вспоминала о ней и перечитывала потом весь день.
Ах, какая жалость, что Ребекка уже улетела в Париж!
Если бы во внутреннем кармане его пиджака не обнаружились документы, полиции было бы очень трудно установить его личность. Лицо было обезображено до неузнаваемости. Голова представляла собой страшное кровавое месиво из раздробленных костей, зубов, разбитой плоти и спутанных, слипшихся от засохшей крови волос. Сам труп издали походил на бесформенную кучку старого тряпья, завязанного в узел и выброшенного на свалку. В глаза бросались лишь руки с растопыренными, окоченевшими пальцами, замершими в предсмертной
На дворе было уже темно, когда молодой негр-официант из кафе «Аркос», что на Шестьдесят второй улице, выглянул на свежий воздух для короткого перекура. Заинтересовавшись поначалу тем, что валялось в сточной канаве, он решил подойти и взглянуть поближе. В следующую минуту он охнул и, закрывая рукой рот, в ужасе убежал оттуда. Даже полицейские, много повидавшие на своем веку, приехав на место происшествия, то и дело отворачивались, чувствуя подступавшую к горлу тошноту. Казалось невероятным, что человек способен был так изувечить своего ближнего.
Позже, уже в участке, дежурный сержант, ездивший по вызову из кафе «Аркос», принялся изучать личные вещи покойного, найденные на месте происшествия. Паспорт, несколько чеков, билет на самолет, какая-то мелочь, дешевые наручные часы и немногочисленные визитки, включая его собственную, еще что-то.
— Англичанин, — заметил вслух сержант. — Мать живет в Лондоне, а брат в Портсмуте. Интересно, какого черта ему понадобилось ехать в Нью-Йорк? Судя по визиткам, он здесь находился не на увеселительной прогулке.
— Вот письмо, — сказал его помощник, первым оказавшийся на месте происшествия.
— Проверь его. Проверь также этих людей. Тут главный редактор газеты, еще один главный редактор… Так… фотоагентство… Ну и остальное. Забирай карточки и проверь все. Пока, по всем прикидкам, это смахивает на немотивированное убийство. Ничего вроде не украли, а напали сзади.
— Врач считает, его зарубили топором.
— Что ж, я не удивлен, — буркнул сержант и поморщился.
Количество преступлений, в том числе на редкость бессмысленных и жестоких, возросло за последний год. На улицах пострадало очень много невинных людей. Сержанту казалось, что город медленно погружается в омут безумного насилия. Он не мог дождаться того дня, когда наконец выйдет на пенсию и стряхнет с себя всю эту мерзость.
Он поднял глаза на помощника:
— Этим делом займется детектив О'Хара. Он любит такие дела. Скажи ему, пусть разузнает об этом бедняге все, что только можно… Как его звали? — Он опустил глаза на документы погибшего. — Ага, вот! Майк Уилсон. Да, и незамедлительно.
На следующее утро Стирлинг впервые столкнулся лицом к лицу с детективом О'Харой. Полицейский пришел в агентство без предупреждения и приглашения, но Стирлинг согласился с ним встретиться, памятуя о том, что именно он имел дело с Ребеккой и высмеял ее страхи и подозрения.
— Чем могу служить? — спросил Стирлинг, не поднимаясь из-за своего стола навстречу детективу, который стремительно ворвался в кабинет и плюхнулся на стул напротив него.
— Насколько мне известно, вам на неделе нанес визит некий Майк Уилсон, не так ли? — О'Хара вперил в Стирлинга тяжелый, немигающий взгляд.