Вляп

Бирюк В.

А вот дамы, которые в таких учебных заведениях обстирывали, обшивали, кормили, а также "снимали напряжение с чресел молодеческих" и давали первые уроки "страсти нежной" в пахарьно-охотничьем варианте, быстро накапливали разного рода "прайваси" своих подопечных. Тем более, что с одной стороны толпа мальчишек, сопливых и прыщеватых, а с другой - опытная матрона, которая, возможно, еще отцов их этому учила.

Хранение чужих тайн никогда не способствовало долголетию. Особенно - тайн подростков. Особенно - в сексуальной сфере. Особенно - когда детишки - толпой. Без тормозов. Поэтому

и царевна - спящая. Вечным сном.

Другой известный компенсатор - Иванова ночь. Ну и прочие купалии-сатурналии. Свальный грех - это по нашему, по-русски.

И тут пришло христианство. С его "не возжелай ни жены, ни вола" соседа. Кстати, здесь глагол "возжелай" имеет в обоих случаях чисто имущественный характер или с волом - тоже... ?

Христианство пришло со своими способами снятия сексуального напряжения в жизни и в обществе.

Во-первых, пост. Ага, "здесь не пьют, не курят, и скоро есть перестанут". А кто работать будет, кто на косу станет, кто в соху упрётся? Со святой воды и просвирки топором не помашешь.

Во-вторых, монастырь. Монастыри в этой Святой Руси есть и будут. Но такого широкого распространения, как у католиков, они не получили. Возможно потому, что в Европе, как и позднее в Московской Руси, монастыри жили от крестьянского труда. Крепостных, арендаторов, приписанных. А здесь - землю монастырям дают. А дальше - сами. Вот у Михайловского златоверхого в Киеве - вся Владимирская горка в собственности. Ну и пашите её, иноки.

И остаётся у славных русичей всего два способа избежать спермотоксикоза. Оба хорошо и широко известны во многих сообществах.

Женщины общего пользования. И - мальчики.

Тут во-первых, конечно соседка. Та, которая на "встрече выпускников" - пятая. И плевать, что у неё муж есть. Потому что когда "у меня стоит, а моя не даёт" - мужик может соседскую избёнку за угол ухватить и за околицу выкинуть. Вместе с хозяином. Чтобы под ногами не путался. А еще хозяина можно напоить, уговорить, задарить... "наконец - с тела".

Во-вторых, вдовы. Тут вот какая интересная штука получается: вступление в новый брак разрешено для вдовы или вдовца после довольно длительного периода. У мусульман наложница пригодна через три дня после предыдущего хозяина. А у христиан... В одних местах - год, в других - три. А бабе в одиночку столько не прожить. Просто помрёт с голоду и холоду. Нет, если родня большая и крепкая, где есть вдоволь мужиков и взрослых парней, чтобы прокормить вдовицу с сиротами. И есть старики, которые этих мужиков и парней могут удержать... И своими собственными старческими причудами не сильно донимают.

Или если у самой уже сыновья большие... А иначе - проси. Сенца для коровки накосить-привезти - сдохнет же кормилица. Дров для печки нарубить-привезти - помёрзнем зимой насмерть. Проси и - давай. Расплачивайся чем имеешь. Ложись, становись, раздвигай, поддавай... И радуйся пока пользуешься спросом... А в деревне тайн нет. И соседки тебе все в лицо скажут. И детям твоим - тоже. А ты терпи. Поскольку если сорвалась, выскочила, ушла от общины... Или сами же соседи с соседками выгнали "за недостойное поведение", то каждый встречный-поперечный - тебе хозяин.

Если у него кулак тяжёлый. А зимой и с голодухи - сама хоть к кому. И получается в-третьих.

В третьих, "зависимые". Холопки... Ну, это везение. Холопы у бояр и князей. У них дома побогаче да посытнее. Служанки... Это у купцов и попов, у всяких служивых и "житьих" людей. Тоже ничего. А вот попасть в "работницы"... В богатый крестьянский дом... Там и сами рвутся, а уж чужих... И будешь трудится без продыху - днем на поле раком кверху, ночью - как и где поставят-положат. За хозяйку, за невесток... Батрачка - кто ж на ней не ездит?

Правда, есть еще вариант. В языческие времена из "молодёжных школ" часто вырастали "мужские сообщества". Более-менее казарменного толка. С приходом христианства все это было поломано. Точнее - вырезано и сожжено. С соответствующей частью населения. Но принцип остался. Вот и собираются мужики в разного рода ватаги. Бобыли в основном, поскольку на семейных - тягло.

Есть мужские компашки христианской направленности. Собираются "старцы" и идут в пустынные места. Строят там обитель, пустынь. Молятся, постятся, изнуряют себя тяжкой работой. Обычно - в части валки леса. Но главное - бобылей на Руси меньше.

Есть всякие артели для отхожих промыслов. Более-менее кратковременные. Те же масоны-каменщики. Плотницкие артели. Охотничьи. Торговые. Новгородские ушкуйники. Близкие к ним по смыслу-стилю просто разбойные. Есть еще заставы на порубежье... И везде в них - дамы общего назначения. Объединение пошивочной, прачечной, столовой и публичного дома в одном лице. Слышал как-то на одном еще советском рыболовном траулере:

– - А где ложкомойка?

– - Капитану "ложку моет".

– - Придёт скоро?

– - Не. Ей еще старпомову, замполитову и боцманову "ложки мыть".

Но многие артели - сезонные. А зимой куда? А по весне, может, моложе найдётся. Или украдут артельщики дорогой девку какую... Или наоборот:

– - А прошлогодняя ложкомойка где?

– - Дык померла. Не опросталась.

Неустойчивая система, не самовоспроизводящаяся. Баб не хватает. И тогда...

– - Правда что на горе Арарат самое долгое в мире эхо?

– - Э, это дарагой, смотря что кричать будэшь. Если ж...па, то "где-где" долго-долго звучит. Пока не найдут.

Та же проблема, только в варианте пребывания чисто мужских коллективов в условиях изолированности высокогорных пастбищ.

Вот какие мысли приходят в голову, которая приделана к разорванной заднице. И лежишь себе в раскорячку на животе неизвестно где. Где-то на Святой Руси.

Глава 13

Тут стукнула дверь, одна, вторая и на пороге появился... он! Мой! Господин! Нет, это все-таки любовь с первого взгляда. Я не мог смотреть на него без обмирания сердца. Все в нем - бородка, серые глаза, чуть скуластое лицо, поворот головы, каждое движение... хотелось смотреть не отрывая глаз, хотелось закрыть глаза, чтобы сердце не выскочило от счастья.