Вляп
Шрифт:
Во-первых, вторая. "Слышь мужик, а не переборчив ли ты? Или проклятие на роду твоём?" Последнее - вообще... Все разбегутся как от зачумлённых. Только слух пусти. Во-вторых, за невесткой кое-какая родня непростая. Обидится. "Рожает? Рожает. А что девок... Так чем плюнул, тем и выплюнула".
Грех... Его доказать надо. А тот холоп-осеменитель уже удавлен и под лёд спущен.
У старшей Юлии тогда вообще крышу снесло:
– - Ребёнка снасиловали, уродкой сделали.
– - Почему сделали? Она и раньше уродицей была.
– - Ах так! Да я это семя рабское у сучки Мишкиной из нутра
– - А ты кто такая?! Внучекова на уд насадка? Вон пошла!
Ну, мать с дочкой и пошли. В Киев к бояричу. Жаловаться. Да сгоряча не рассчитали - одно дело со своего господина обозом идти, а к чужому пристать - совсем иное. На возчиков-дальнобойщиков я и сам по дороге в Киев насмотрелся. Тем более, что дочке после лесного сидения интересно было свои таланты на новых мужиках попробовать. Она и спровоцировала. А когда мать кинулась дитятко защищать в какой-то конюшне... "Тихий Дон" помните? Как там донские казаки полячку одну... Ну и здесь - похоже... с конским потником на голове...
Князь Вячко был в тот раз князем киевским около месяца. Потом пошёл назад в Туров. И по дороге наскочил на этот обоз.
– - А что это там в хлеву за возня? Не лихие ли люди чего замыслили?
– - Проверили уже, светлый князь. Никаких лихих людей. Это воеводы нашего Михаила служанка с дочкой - возчиков ублажают.
– - Михайло, вечно у тебя какие-то новые придумки. Ты скажи холопкам своим, которых на большую дорогу поставил, чтоб они моим людям хоть скидку какую делали. Ах не холопки? Любовь единственная, несказанная? Дочь первая, любимая? А чего ж они под возчиками?...
Вообщем, лекарка с дочкой и обозом поехала в одну сторону. С разбитым носом и следами плети боярича по всему телу. А не надо к милому, желанному в одной рубашке выскакивать. Понятно что из-под кучера, но тулуп-то накинь. А то полный двор народу, свита княжеская, а ближнему к князю боярину какая-то лярва придорожная на шею кидается. Сама вся засосах, а кричит будто это её милый, долгожданный, единственный. Ну, Вячко и интересуется:
– - Ты как, Миша, с возчиками в очередь к ней будешь, или вперёд попросишься? А то мне-то дальше ехать надо. Ждать тебя или без твоих, без рода твоего? Из Турова нынешнего там князя гнать.
А это уже дело государственное. И вопросец такой, невысказанный, прослушивается: нет ли у боярича желания к другому князю переметнуться? Всем родом? Поскольку сопли курвы придорожной для государственных дел - не обоснование.
Так что князь со свитой и бояричем поехали в другую сторону. В Туров. Что само по себе было для Руси катастрофой.
На Руси действовала "лествица". Это порядок наследования. От брата к брату. На Западе после Карла Великого установилась другая система наследования - майорат. От отца к сыну. То самое, про что Маркс как-то сказал: "способ превращения в дебила первого сына в каждой аристократической семье".
После смерти старших братьев Вячко стал великим князем. Приехал в Киев, посмотрел на то, какая каша там заваривается. Какие пузыри там всходят... Братья и племянники считали Вячка человеком слабым, неуверенным, даже трусливым. Но насчёт ума его - никто не сомневался. Вячко просто первым из мономашичей понял, что пузыри в киевской каше булькают
Изя был крепко связан с поляками и венграми. Именно их войска он приводил на Русь. Католические. От немцев он усвоил принципы майората. Когда и жена, и мать в одну дуду дудят - прислушаешься. А как не усвоить, если оно ему-то и "в жилу" - он сам старший сын старшего сына Мономаха. По европейским нормам - он глава дома рюриковичей и государь всея Руси. Но на Руси - не евростандарт, а пресловутая национальная особенность. В этот раз - в форме вот этой "лествицы". По которой Изя рискует не дожить до того времени, когда придёт его очередь на киевский стол лезть. И там стишок сказывать. Не дожить просто по возрасту.
Мономах сам прожил 74 года. И сыновья его тоже... не спешат помирать. А если мальчик Изя на стол не влезет и песенку свою там не споёт, то его дети из этой системы наследования-владения вообще выпадают. Становятся изгоями. Что совсем - "мордой об забор". У него мальчонки подрастают. А изгой - или живёт из милости настоящего князя, куда пустят. Или... Городок такой есть на Дунае - Берлады называется. Туда со всей Восточной Европы стекается всякая дрянь да рвань. И есть князь Иван. Изгой. Как он где-нибудь денежку выпросит - набирает в Берладах войско. И идет воевать Галич. Его бьют. Он снова назад, в эти Берлады. Вот и зовут его Иван Берладник. Такой судьбы детям своим не пожелаешь.
Но Изя не только о детях, он и о себе самом заботился. Человек был горячий, энергичный, начитанный. Это же он переделал из Корана: "Если место не идет к голове, то голова идет к месту". Голова, понятно, его - Изина. А место, само собой разумеется, великокняжеский терем, который в граде Владимировом, который в граде Ярославом, который в славном городе Киеве... "Там - и смерть кощеева"...
Изю одним из первых начали называть царём. И ему это нравилось. Но... политически неправильно. Поскольку на Руси - "братство" с "олигархией". Ну или - "дерьмократия" с "олигофренией". В смысле: власть - у Рюриковичей, все Рюриковичи - братья. Но некоторые - старшие. Так что "Великий Князь" просто - "первый среди равных". Отнюдь не самодержец и богопомазанник.
Как и положено в политической борьбе, все собственные недостатки он приписывал своему противнику - Гоше, Долгорукому. Там был эпизод... Это уже Фатима ожила и разговорилась. Гошу загнали в какую-то крепость. Недалеко от Киева. Осадили плотненько. Изя сидит в Киеве и пишет ему в письме: "Ты хотел на Руси царём стать, воли и права наши порушить.". А Гоша в ответе просто издевается: "Ты, племянничек совсем умом слаб. Неужто я, князь из рода рюриковичей, старший из мономашичей, государь всея Руси да на такое унижение пойду, чтобы каким-то царём, прости Господи, зваться."