Вместе тоже можно...
Шрифт:
— Подвинься, — дёрнул подбородком Макс и… запрыгнул к ней. Архимедово ученье не заставило себя ждать, и вода полилась через край, однако едва ли кто-то это заметил. Они сидели друг напротив друга, на расстоянии вытянутых ног. И это расстояние Майеру не нравилось. Ни фактическое, ни психосоматическое.
— А-а-а… Можно повежливее! — взвизгнула Женя, когда её рывком потянули на себя и, сопротивляющуюся, усадили так, что теперь она спиной была прижата к мужской груди, а его руки обхватили её так, чтобы нельзя было вырваться. — Это у тебя такая прелюдия?
— Не ерзай. Ты можешь просто посидеть спокойно?
— Зачем?
— Чтобы я мог тебя обнять.
—
— Потому что хочу тебя обнять.
Шах и мат, умойся с мылом. Чем будешь крыть, а, Козырь?
Козырь ничем не крыла. Зато послушно перестала сопротивляться. И они сидели. Минута, две, три…
— Не паникуй, — подбородок Макса лёг ей на плечо.
— Я и не паникую.
— Я же слышу твоё сердцебиение.
Ещё бы не слышать. Жене казалось, что его и соседи услышат, если ухо к стене с другой стороны приложат. Но и сделать ничего не могла. Нервозность, волнение и восторг разрывали её в равной мере.
— У тебя яичница не сгорит?
— Она давно льдом покрылась. Ты тут отмокаешь полчаса, не меньше.
— В следующий раз не смей так врываться. Мало ли что я делаю. Может ноги брею?
— Главное, чтоб саму себя не ублажала. Для этого есть я, — усмехнулись в ответ, за что заработали сердитый тычок локтём. — Не злись. Я пытаюсь разрядить обстановку. Ты напряжена дальше некуда.
— Надо полагать.
— Ты скажешь, где вчера была?
— Нет.
— С кем была?
— Почему? Это тайна?
— Нет.
— Тогда какая проблема?
— Нет проблемы. Просто не скажу.
Тайны действительно не было: она зависла в баре. В компании вызвоненной Сан Саныча. В одиночку пить не хотелось — так-то это прямая дорожка к женскому алкоголизму, а у неё и без того богатый послужной список, не хотелось добавлять ко всему прочему ещё кодировку. Однако Саша всё равно пробыла с ней недолго, материнский долг звал и часов с двенадцати пришлось куковать одной, отшивая настырных ухажёров.
Честно говоря, Козырь хотелось не столько напиться, сколько просто не ехать «домой». Она и так ждала сколько могла, однако после полуночи одинокая девушка начала привлекать слишком большое внимание у изрядно набравшихся посетителей. Становилось тупо страшновато за собственную безопасность и пришлось вызывать такси. Опять же теплилась надежда, что Максим спит, однако увы. Он не спал. И получилось то, что получилось.
— Надеюсь, про очередное желание съехать сказано не всерьёз? — с её спины ласково убрали волосы, перекинув их на одну сторону. Лопатка покрылась мурашками от короткого, но бесконечно нежного поцелуя.
— Вообще-то всерьёз… — дьявол. Каждое касание, как разряд электричества.
— Ты ведь понимаешь, что я тебя не пущу? — для убедительности их пальцы сплелись на её груди, прижимая тем самым её к себе ещё сильнее.
— Слушай, — извернувшись, она встретилась с ним взглядом. — Я понимаю, тебе очень удобно держать меня возле себя. И домработница, и кухарка, и любовница. Однако не поверишь, я себя тоже не помойке наш…
— Могу, — перебил её Максим.
— Что? — не поняла та. — Что ты можешь?
— Это ответ на твой вопрос. Могу. Могу полюбить. Уже это делаю.
Что-то со звоном упало в пятки. Точно не сердце, потому что оно, наоборот, будто встало поперёк горла. При попытке сглотнуть стало трудно дышать. Или это вовсе не из-за сердца, а от захлестнувших её эмоций.
— Хотелось бы верить, — мягко улыбнулась ему Женя, вежливо высвобождаясь из объятий и вылезая из ванной. — Но ты у нас вроде однолюб. А
На неё непонимающе уставились.
— Это ты сейчас мне так завуалировано пытаешься сказать, что я сам не знаю, что говорю?
— Наверное, знаешь, — стащив с сушилки полотенце им наспех обмотались, выжимая собранные в жгут волосы. — Но я так устала быть на втором месте, что не уверена, что хочу снова во всё это вляпываться.
— На втором месте? — Максим выбрался на сушу следом, в секунды собирая вокруг себя на коврике огромную лужу. Нет, они точно затопят жильцов снизу. — А кто на первом, не подскажешь?
— Ты знаешь.
— И всё же просвети, не сочти за наглость. И смотри мне в глаза, когда мы разговариваем.
Женя, взгляд которой и правда бегал где только придётся, уязвлённо надула губы. Нашёл время отчитывать.
— Я говорю о твоей безответной любви к Нелли! — бросили ему с вызовом, желая пошатнуть мужскую самоуверенность, однако промахнулись. Максим и бровью не повёл.
— Какой любви, прости?
— Не знаю уж какой. Видимо безответной, раз ты до сих пор хранишь её шмотки! Или в розовую пижамку любишь сам наряжаться? Чистишь зубы её щёткой, томно вздыхаешь, а потом сидишь в компании единорога и пьешь какао под сопливую мелодраму? Готова поспорить, вчерашний лифчик тоже её. И я даже знать не хочу, как он у тебя оказался и что ты с ним делаешь, — слова вырывались из неё неконтролируемым потоком. Козырь сама удивлялась количеству яда в ней, но это было видимо где-то на уровне рефлексов. Обидеть самой, чтоб не обидели тебя.
Максим удивительно спокойно выслушал тираду.
— Выговорилась? — когда стало понятно, что монолог завершён, уточнил он.
— Вроде бы, — безрадостно кивнули в ответ.
— Хорошо, — Майер стащил с себя отяжелевшие мокрые спортивки, с которых продолжало течь ручьём, и забросил их обратно в ванную. Ну вот. Теперь в одних боксёрах стоит. Какое тут хладнокровие? — Постой тут и хорошенько осмотрись. А когда закончишь, я жду тебя на кухне: скажешь, чего не нашла.
Растерянная Женя осталась одна, не очень понимая, что он имел в виду. Чего она тут не найдёт? Здравого смысла? Логики? Перспектив? Зуб…. Зубной щётки, дошло до неё лишь минут пять спустя. Розовой зубной щётки, о которой она только что вспоминала! А на полке с химией больше не стояло женского шампуня.
Он всё… выбросил? Выбросил? Когда? Вчера? Раньше? Признаться, она настолько привыкла к этой атрибутике, что особо не акцентировала на ней внимание. Точно была лишь уверена, что с неделю назад точно всё стояло на месте — она тогда зеркало от разводов вытирала и всё переставляла.
— Ну что? — как ни в чём не было встретили её, ошарашенную и сбитую с толку, отпивая остывший кофе. Одеваться Макс не торопился. Так и стоял: раздетый и охринительно шикарный. — Есть контакт или едем в оптику за очками? Или ты предпочитаешь лин… — поцелуй, благодарный, жадный и отчаянный, прервал его насмешливую тираду. Жадный и страстный. Настолько страстный, что сгущался воздух. Электризовалось пространство. Наливались свинцом ноги, а внизу живота маняще ныло. Плохо закреплённое полотенце упало на пол. Вернее, ему помогли упасть. Чтобы их тела могли без препятствий касаться друг друга. Чтобы она могла касаться его. Везде. А значит нужно избавиться от последней детали… — Погоди, я хоть… Ооу… — Максим только и успел отставить кружку, когда с него начала стягивать боксёры. Женя сразу шла с козырей, полностью оправдывая свою фамилию. Козырная червовая дама.