Вместе
Шрифт:
– Мы готовы, – сказал я.
Мы с Шейн разделились, и она улыбнулась мне, прежде чем взять свой букет из вазы возле двери. Я глубоко вдохнул и посмотрел на себя в зеркало, подтягивая рукава и проверяя, что готов к выходу. Я закинул в рот мятную конфетку из кармана, когда услышал, как произнесла Пейдж:
– Ты нашел его? Ну, спасибо, черт возьми. Да, проследи, чтобы он никуда не делся. Я сейчас спущусь с Эйсом вниз.
Когда я вопросительно приподнял бровь, Пейдж закатила глаза.
– Долбанный шафер. Невозможно удержать их под контролем. Но не волнуйся, Леннон теперь на месте.
Я не сдержался и рассмеялся,
Пейдж расправила плечи и одобрительно оглядела меня с ног до головы, прежде чем махнуть головой в сторону двери.
– Готов?
– Я никогда в жизни не был более готов, чем сейчас, – сказал я. – Давай сделаем это.
Глава 20
Сногсшибательное совершенство
Когда оркестр на первом балконе начал играть Элвиса Пресли «Can’t Help Falling in Love», Пейдж повернулась ко мне и кивнула.
– Твоя очередь, Мечта, – сказала она, тепло мне улыбнувшись. – Иди за ним.
Ох, боже мой, подумал я, встряхнув руками. Поехали.
Солнышко вложила руку в изгиб моего локтя, выводя нас из номера к главной лестнице. Она была успокаивающим фактором, и я был благодарен в этот момент, что именно она спускалась вместе со мной. Я пока не видел ни Эйса, ни гостей с того места, где мы стояли, и воспользовался этой возможностью, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. Солнышко сжала мою руку, я выдохнул, и мы пошли к лестничной площадке, где я, наконец–то, увижу мужчину, к которому спускаюсь и который дожидался меня.
Вот. Вся твоя жизнь вот–вот изменится.
Это было последнее, что пришло мне в голову, потому что когда мы достигли лестницы и повернулись лицом к гостям, все сознательные мысли испарились.
Я знал, что все смотрели на меня. Я ощущал их взгляды, но мой собственный впился в высокого, широкоплечего мужчину, который стоял у алтаря у подножия лестницы рядом со священником. Он был самым прекрасным мужчиной, которого я видел в жизни: в традиционном смокинге и белой рубашке, с розой, подаренной моими родителями, которая украшала его лацкан.
Глаза Эйса встретились с моими, его дыхание перехватило, а затем улыбка медленно растянулась на его красивом лице. И вот просто так, нервозность, которую я испытывал весь день, ушла, и ее место заняла хлынувшая радость, которой я не испытывал прежде. Это мой мужчина смотрел на меня именно так, как я всегда мечтал, что кто–то будет смотреть на меня. Как будто я был всем его миром.
А он был моим.
– Один–Единственный… – прошептала Солнышко мне на ухо, и никогда еще эти два слова не звучали более идеально. Я знал, что моя улыбка была огромной, когда она похлопала меня по руке, и мы начали спускаться. С каждым совершенным шагом, мое стремление рвануть к Эйсу росло все сильнее, и если бы Солнышко не шла рядом со мной, ничего бы не заставило меня неспешно спускаться вниз. Она была моим якорем долгие годы, единственной константой в моей жизни, но пока я смотрел в глаза мужчине, который следил за мной с абсолютной
Когда мы достигли подножия лестницы, я, наконец, оторвал свой взгляд от Эйса на мгновение, чтобы посмотреть на Солнышко, чьи глаза заблестели от непролитых слез. Я поцеловал ее в щеку и прошептал: «Спасибо», а когда распрямился, она потянулась рукой вверх и обхватила мое лицо. Затем она оглянулась на Эйса, который также тепло поприветствовал ее поцелуем.
– Позаботься о нашем мальчике, – сказала она.
– Хорошо, – пообещал Эйс, а затем Зигги подошел и сопроводил Солнышко к их местам в переднем ряду.
Эйс протянул свою руку ко мне, и я вложил в нее свою ладонь, переплетая наши пальцы, и мы шагнули к алтарю. До этого момента я был сосредоточен исключительно на мужчине, который теперь стоял рядом со мной, но сейчас я поднял взгляд на арку из белых и синих цветов над алтарем, и дальше на люстру, которая отражала свет от драпированной белой ткани, которая поднималась над потолком и по краям. И именно тогда я заметил Шейн, Дерека, Леннона, стоящих по обе стороны от нас, так же как и море лиц наших друзей и семей, которые собрались здесь, чтобы помочь нам отпраздновать этот момент, и сейчас смотрели в ответ на нас с улыбками на лицах.
Повернувшись обратно к Эйсу, я потянулся за его второй рукой, а затем подмигнул ему.
– Ну и…как делишки, красавчик?
– Теперь намного лучше, – ответил я, путешествуя взглядом по роскошному мужчине, который стоял напротив меня…и никто не подгонял меня, пока я впитывал его вид, теперь, когда он был на расстоянии вытянутой руки от меня.
Когда Дилан впервые ступил на площадку на вершине лестницы, громкие охи и ахи наших гостей вынудили меня обернуться, чтобы увидеть этого мужчину, по которому я скучал весь день. Но ничего не могло подготовить меня к этому образу Дилана, когда он, наконец–то, появился.
Как и на мне, на нем был смокинг, идеально сидящий на длинных линиях его стройного тела. Но в отличие от моего, его был весь белым, кроме черных лацканов, бабочки и пуговиц, которые прочерчивали дорожку вниз по центру его груди и исчезали под одной из пуговиц, на которую был застегнут пиджак. Его густые, светлые волосы были убраны назад от поразительного лица, а удивительные глаза пристально всматривались в мои, и вся картинка в целом была сногсшибательным совершенством.
Очаровательная улыбка, которая захватила лицо Дилана, напомнила мне, что я пялился, но плевать. Я хотел, чтобы это воспоминание, это мгновение отпечаталось в моей памяти навечно. И когда я остался довольным тем, что запомнил каждую деталь на будущее, я произнес:
– Ты выглядишь сногсшибательно.
Любовь, которая осветила его глаза, была очевидной, и он взял мою руку и провел большим пальцем поверх ладони.
– Как и ты. Мне повезло, что Солнышко держала меня.
Когда священник подошел к нам, я не смотрел никуда больше, кроме Дилана. Такое ощущение, что я не видел его несколько месяцев, а не один день, и выражение его лица подтверждало, что он испытывал то же самое. Так продолжалось, пока священник не прочистил свое горло, а толпа захихикала, и мы оба осознали, что помимо нас двоих на сегодняшнее событие собрались и все остальные.