Вместо рая
Шрифт:
— Не может быть! — на этот раз возмутился Рено.
— Может. Все это время решение было у меня под носом! К сожалению, восстановить разорванный канал пока цела Сфера, нет возможности, но я над этим работаю. Именно поэтому Нефуре ничего не угрожает. Я еле успел её предупредить, но успел-таки! Её канал цел, и она сможет вернуться сюда! А вот с вашим собратом я не успел провести нужный обряд… его канал разорван, и я пока не имел возможности переговорить с ним. Я даю вам слово, я найду способ вернуть его сюда, в Город! Есть пара идей…
— Серин, — после небольшой паузы сказал Доминга. — Ты хочешь попасть в Хранилище? Я могу показать тебе ход.
— Хранилище… Но Закон?
— Все можно обойти. Ну как?
Как я и рассчитывал, вояку привлекли хроники войн, а дневники участников, доклады — просто неисчерпаемый источник материалов. Где-то я уже так говорил…
Скопировать рукописи было плевым делом, тем более, когда память ко мне вернулась, и магические навыки тоже. В школе войну как таковую изучали очень кратко, и как вы уже знаете, под цензурой Совета. Серин интересовался историей, ему будет проще понять и принять правду. Несмотря, как он казал, на "червячок сомнения внутри". Остатки магии, привычка подчинения и доверия выветрятся со временем.
Мы забрались на крышу здания Хранилища. Идти по земле мимо патрулей было сущим безумием, по воздуху — очень даже рационально. Во внутреннем дворике, близко к стене дворца есть узел свернутого пространства, перемещаться через него гораздо удобнее. А уже до него мы вполне можем добраться незаметно.
— Доминга, — нерешительно начал Серин. — Зачем они так сделали? Я не понимаю, если все так, как ты говоришь, в чем выгода — прятаться здесь?
— Выгода? — я повернул голову к архангелу, откинул волосы с лица, которые залезли прямо на глаза. Ветер тут же вернул их на место. Я укрыл свои плечи крыльями, словно нахохлившись. — Выгода здесь одна — власть.
— Но мы не такие. Мы тоже далеки от идеала, но мы куда ближе, чем люди, к социализму, к демократии. У нас сознание на это настроено. Как так получилось, что установилась деспотия?
— Подобные теологические и философские размышления всегда вгоняют меня в тоску. Серин, забудь о том, что мы идеальны. Это полная чушь, идеал недостижим! Люди разные: одни добрые и чуткие, других волнуют лишь зеленые бумажки с презентом в окошечке, третьи получают удовольствие от боли и страданий, четвертый не верит ни во что, ему кажется, что даже жить незачем, ведь все в конечном счете становится прошлым. И мы тоже разные, мне иногда кажется, что не они подобны нам, а мы — им. У нас такие же чувства, потребности, мыслим мы одинаково! Но вот слишком уж мы зазнались, перворожденные, божественные, небожители… Если б мы жили на облаках, тогда я бы понял это определение… Большого ума не надо, чтобы поднять остров в воздух, люди вот железные машины в воздух поднимают! Не зря говорят, что людей портит именно отношение к себе, своя самооценка.
— Я не совсем понимаю, о чем ты…
— Если бы творец был идеален, если бы он не ошибался, этого бы не происходило сейчас.
— Ты хочешь сказать, что это нормально, то, что происходит?
— В какой-то мере. Мы не наблюдали за людьми, за второй расой, а их путь похож на наш, только они развивались вперед, а мы скатываемся назад. Серин, Триада — необходимое зло. Даже не зло, они просто другие. Бесполезно сравнивать быка и овечку! Ну сам подумай, каждый из советников, даже Дэвиш, я возьму свои слова назад, он думает о других! Что, ты думаешь, он не может любить, быть добрым и понимающим? Он просто другой. Не в смысле особенный, просо воспринимает он все не так, как
— Нет, — ответил Серин. — Но я знаю, что такое необходимое зло.
— Есть такое выражение, что порядок и хаос — одно и тоже с разных сторон. Слышал про медаль с двумя сторонам, про палку о двух концах? Как бы было все просто, будь этот конец только один! Я пытаюсь тебе сказать, что этот самый порядок и хаос периодически сменяются друг другом, как день и ночь. И что, ты боишься ночи?
— Не боюсь.
— Чтобы поддерживать такую выдумку, как равновесие, чтобы этот чертов мир не схлопнулся, как пустой шарик, относительное Добро и Зло должны постоянно контактировать. Чтобы воображаемая кровь в жилах мира не застоялась, не сделала нас похожими на Серых сущностей. Даже они нужны для чего-то благого.
— Относительные в смысле для каждого свои?
— Да. Тот же Дэвиш считает злом нас, а теперь и тебя. Но ты так не считаешь?
— Нет.
— В этом вся суть.
— Мы, или ты, принесем сначала Хаос сюда, а потом Порядок?
— Свой Порядок, свои идеи, и поверь, лет этак через миллиончик такие же двое революционеров, не довольных нами, будут думать, как нас с тобой свергнуть. Для них будут свои правильные идеи.
— Я окончательно запутался.
— Ну-у… Серин, для любого, тебя или меня, есть только одна правда — та, которую мы сами сделали! Нет Зла, нет Добра как таковых. В этом мире вообще все относительно!
— Когда я тебя не знал, я думал, что Триада права, но стоя здесь с тобой, я понимаю, сколько шибок она совершила.
— И?
— И начинаю догадываться, что и ты…
— О, я заядлый двоечник на этом поприще!
Я подмигнул ему, распахнул крылья и ринулся к узлу. Мы переместились на задний двор особняка Вилоу. Я приложил палец к губам, показывая, что нужно быть предельно осторожным: "Тихо!". Серин кивнул. Мы проскользнули в комнату Вилоу.
Она выполнила мою просьбу. Ромон дремал в кресле, Когора, Силона и сама Вилоу расположились на диване, и я не сразу понял, где чьи ноги и руки. Филон и Сила играли в карты, бесшумно шлепая картонными прямоугольниками по столу, но ожесточенно ругаясь на пальцах. Лион пил что-то дымящее из большой кружки и следил за игрой.
— Тсс! — обратился я к ним.
— Доминга! — воскликнул Сила. Ромон тут же всхрапнул и проснулся, втягивая свое тело в кресло. Во время сна он наполовину сполз на пол. На его удивленный вскрик проснулась Вилоу, закопошилась в куче из девчоночьих тел, в итоге разбудила остальных.
За моей спиной вылез из окна Серин.
— Добрый… доброй ночи, — выдавил он из себя.
Силона бодро выбралась из свалки, бухнулась на четвереньки на пол и радостно побежала его обнимать. Архангел немного опешил от этого. С ним серафима уже была знакома лично.
— А Рено? — обратилась она ко мне, так и не отпустив шею архангела.
— Я чисто физически даже вместе с Серином не смог бы его сюда дотащить. Его сестра — это мелкий ужас!
— Ох, — девчонки наконец распутались.
— Дамы и господа, это Серин, — представил я архангела. — С этого момента он полноправный член Безымянных, мой друг и… — я сделал театральную паузу, — наша надежда! Мои друзья, я хочу чтобы вы вели себя максимально тихо. Сейчас все в руках вот этого архангела, Рено, которого вы все знаете, и его друзей. Мы уходим в тень. Все, кто сейчас здесь, я на вас надеюсь. К сожалению, я долго еще не появлюсь здесь, а по сему… Сами понимаете, я не хочу, чтобы все здесь развалилось!