Вместо рая

Смирнова Александра Юрьевна

Я вернулся в лабораторию, так в спешке нами покинутую… все трое помощников как ни в чем не бывало работали, что и должны делать, в общем-то. Вид пробирок вогнал меня в тоску… Почему-то я совсем отчаялся найти решение… я не Эл, ко мне озарения приходят редко. А уж решить проблему тысяч лет мне точно не под силу. Я переговорил с одним из помощников, махнул рукой на его спутанные разъяснения, мол, делайте, что хотите, а я пошел отдыхать.

Выйдя в коридор, был пойман Легором. Он утащил меня в свой кабинет и принялся с пристрастием допрашивать:

— Что с ним?! Ну говори уже!

— Ничего

необратимого. Надеюсь. Вот он придет в себя и будем думать. Пока, все что можно, мы уже сделали.

Легор вскочил с места, сматерился на каком-то языке, я не прислушивался, схватился что-то со стола и кинул в стену.

— Ты… чем думал, когда позволил ему это сделать? — выговорить это, не срываясь на крик, что далось ему с трудом. Легор пытался сдержаться, иначе Заза точно накормит его чем-то, чтобы уложить спать и успокоить, избавить нас от истерик начальника хоть на какое-то время.

— Я не думал. Он меня заставил.

— Да неужели? — съехидничал ангел.

— Я серьезно. А разве на тебя он не пробовал воздействовать?

Легор осекся, пожевал губу.

— Сумасшедший… я не понимаю, что с ним происходит… дуратские идеи, теперь это… Почему он это сделал? Почему он ни о ком не думает?

— А может наоборот? Как раз он-то и думает о нас всех. В конце концов он все же жив. Вернуть ему разум в крайнем случае возможно, хотя придется повозиться.

— Оз… а ты видел, что у него в мыслях было? — немного помолчав, осторожно спросил Легор.

— Видел, — вспомнив, я вздрогнул. — То же самое, что и на стене. Только более реалистичное. Не хочу вспоминать.

— Ему это приснилось?

— Все, что ему могло присниться, приснилось всем прорицателям, — пожимаю плечами. Как я не старался, ладони все равно вспотели, мысли нет-нет, да возвращались к кратким секундам, пока я это видел не нарисованное, а нормальное… мельком, почти мгновенно мелькнуло и исчезло, но все же… такого даже в кошмарах сложно увидеть.

— Ты ведь не думаешь, что это… на самом деле? Нет ведь?!

— Не знаю. Честно. С Эдитой поговори.

— Она со мной опять не разговаривает. Да и Заза сказал, что её нельзя волновать. Вот и я пытаюсь выяснить хоть что-то, как уж могу. Если тебе куда-то нужно, иди… Но если не торопишься, просто посиди со мной. Заза прав, я сейчас на грани нервного срыва. Опять. Давай просо поговорим, о чем угодно, только не об этом!

— Ладно, ладно…

* * *

Мне удалось уговорить его чуть поспать. Конечно, без капельки магии не обошлось, но Лег был настолько измучен, что даже не заметил этого. Я закрыл дверь с этой стороны, без определенной цели пошел вперед, до лестницы, спустился вниз. До автоматизма заученный маршрут. Я обнаружил, что стою перед дверью своего кабинета, небольшой комнатки со всем самым необходимым оборудованием.

Я постоял в задумчивости минуты три, развернулся и пошел навестить Лию.

Тонированное стекло ни пропускало ни капли света, даже самый слабый луч мог обжечь её. У нее все еще не наросла кожа, то, что покрывало слабые мышцы, смахивало на тонкую пленку розоватого цвета, рвущуюся от резких движений. Она была облеплена проводами, но я был категорически против иголок — и лекарям пришлось

проявить фантазию. Трубки и провода образовывали с её телом некий общий слой, плавно переходя друг в друга. Это не вредило её организму, и было куда эффективнее. И это был единственный вариант для нее. Внутривенное питание, искусственное поддержание ритма сердца, импульсы, посылаемые проводками в мозг, она переведена полностью на кожное дыхание… Прежде чем войти к ней, надо было пройти через арку с заклинанием, стать таким же стерильным, как и все, что в этом кубе находилось.

Мне не нужными были глаза, за все это время я выучил, что где находиться. Про себя считая шаги, отмеряя расстояние, я подошел к ней. Я хотел к ней прикоснуться, но не мог — нельзя. Держа ладонь в паре сантиметров от её руки, я чувствовал жар, исходящий от нее.

Заза пошел на крайние меры. Вернее, это я настоял на этом. Мы на время пробудили в ней Огонь, как это недавно сделал Эл. Огонь — потрясающая мощь, глубоко не правы те, что думает что огонь может лишь разрушать. Он может исцелять… Может. Тело суккубы не предусмотрено для такого, но у нас не было выбора — слишком велико было заражение. Мы почти выжгли её изнутри… Заза жег, а я тут же залечивал… Мы сожгли её и восстановили заново, и неважно, что процессы были почти синхронны, но это страшный факт…

Последствия… она все еще слаба, слишком, и боль так велика, что выводить её и состояния анабиоза — слишком рискованно. Она будет жить, вопрос лишь в том, скоро ли начнут восстанавливаться кожные покровы и слизистые оболочки, и сумеем ли мы создать противоядие… Большая часть яда сгорела, но кое-что осталось… как будто мы впаяли его на генном уровне в её тело, даже огонь помочь не мог.

— Лия, — тихо начал я. Она слышала… я не мог видеть, но был уверен, что линия пульса на экране участилась, об этом мне сказало монотонное жужжание прибора. — Здравствуй.

Температура её тела повысилась на пару градусов. Она была рада.

— Мне нечем тебя обрадовать… Все опять наперекосяк. Вот только ты не можешь как всегда успокоить меня. Эл в очередной раз решил поиздеваться над нами… Ну, я тебе говорил о видении уже… ему тоже захотелось увидеть. Но он живой, хоть и посходил чуть с ума… У него тоже проснулся Огонь. Лия… помоги мне, прошу. Как-нибудь… хоть как-нибудь!

Градуса три вниз по шкале, зато пульс подскочил. Еще одно техно-магическое детище сказало мне, что зафиксировало только что слабую активность некоторых отделов головного мозга. Она словно думала, чем же она может мне помочь.

— Я не знаю, что я делаю… мучаю тебя! Зачем?! Может, это неправильно. С чего я взял, что я могу что-то изменить?! Я запутался… все мы запутались… Легор, Элергост — вот кому нужна помощь, а я тут тебе жалуюсь! Бедные ангелы… Лия, зачем они тоже лезут в эту кашу? Зачем? Зачем это все?

Она молчала, она не могла мне ответить. Но я и не ждал.

Прошло около часа, может, чуть больше, трудно ориентировать в темноте. Тихое шуршание, жужжание приборов уже перестало выделяться, мои уши привыкли к ним. Глаза — освоились в темноте, несмотря на полное отсутствие света, слабых зеленоватых лампочек было достаточно, чтобы начать различать контуры предметов.