Вне игры

Кобен Харлан

– Ты полагаешь, профессор Бауман с ним встречается под видом посещения бездомных?

– Да.

– Значит, теперь наша задача – найти Коула Уайтмана?

– Верно.

– Среди вонючих бродяг, в какой-нибудь Богом забытой норе?

– Вот именно.

Уиндзор поморщился:

– Проклятие!

– Можно попробовать устроить ему ловушку, – предложил Майрон. – Но боюсь, это займет много времени.

– Ловушку?

– Наверное, это он звонил мне по телефону прошлой ночью, – объяснил Болитар. – Если Лиз Горман собиралась заняться

вымогательством, Уайтман наверняка в этом участвовал.

– Но почему ты? – спросил приятель. – Ведь он копал под Грега Даунинга, зачем ему шантажировать тебя?

Майрона волновал тот же вопрос.

– Не знаю, – вздохнул он. – Например, Уайтман узнал меня в закусочной. Решил, будто я близкий Грегу человек. Если ему не удалось достать Грега, то почему бы не достать меня?

У Майрона зазвонил телефон. Он нажал кнопку и буркнул «алло».

– Привет, Старки.

Это был Димонте.

– Я Хатч, – напомнил Болитар. – А ты Старки.

– Какая разница! – отрезал детектив. – Ты не хочешь притащить свою задницу в наш участок?

– У тебя что-нибудь есть?

– Да, если фотографию убийцы, выходящего из квартиры Лиз Горман, можно назвать «чем-нибудь».

Майрон чуть не выронил телефон.

– Ты серьезно?

– Ага. Знаешь, что самое забавное?

– Что?

– Это женщина.

Глава 31

– В общем, расклад такой, – произнес Димонте. Они пробирались сквозь толпу сновавших по участку копов, понятых, свидетелей и всевозможной публики. Уиндзор остался ждать снаружи. Он не любил полицейских, и они платили ему взаимностью. Локвуд предпочитал держать дистанцию. – У нас есть частичное изображение преступника на видеопленке. Проблема в том, что этого не хватает для идентификации. Я надеюсь, может, ты ее узнаешь.

– Что за пленка?

– На Бродвее между Сто первой и Сто одиннадцатой улицами с восточной стороны квартала есть оптовый склад. – Он шел на шаг впереди Болитара и двигался очень быстро. Иногда он оглядывался, проверяя, успевает ли Майрон. – Там хранят бытовую технику. Сам понимаешь, рабочие тащат все подряд, словно это записано у них в контракте. Поэтому начальство везде расставило камеры слежения. На каждом углу. – Не сбавляя шага, Димонте обернулся к Майрону и блеснул улыбкой, на сей раз без зубочистки. – Добрый старый Большой Брат. Представь, время от времени кто-то записывает преступление, вместо того чтобы снимать банду копов, избивающих прохожих.

Они вошли в маленькую комнату для допросов. Майрон покосился на зеркало. Он знал, что оно прозрачно с противоположной стороны – нехитрый секрет, известный всем, кто хоть раз смотрел кино про полицейских. Болитар сомневался, что снаружи кто-нибудь есть, но решил придержать язык. Мистер Благоразумный. Крински стоял перед телевизором с видеомагнитофоном. Второе видео за день, подумал Майрон. Сейчас в другом жанре.

– Привет, Крински! – поздоровался Майрон.

Детектив кивнул.

Мистер Болтливый.

Майрон оглянулся на Димонте:

– Я не понимаю, как съемка на оптовом складе могла запечатлеть убийцу.

– Одна из камер установлена у наружных ворот, – объяснил детектив. – На тот случай, если из грузовика что-нибудь вывалится. Она захватывает часть тротуара. В том числе машины и прохожих. – Димонте прислонился к стене и указал Майрону на стул. – Сейчас все увидишь.

Майрон сел. Крински нажал кнопку. Снова черно-белое изображение. Без звука. Но теперь съемка велась сверху. Майрон увидел длинный грузовой фургон и за ним часть асфальтовой дорожки. Прохожих было мало, они скользили мимо, как серые тени.

– Как вы на нее вышли? – спросил Болитар.

– На кого?

– На пленку.

– Я всегда проверяю такие вещи, – ответил Димонте, подтянув штаны. – Автостоянки, гаражи, школы… Теперь везде стоят камеры.

– Хорошая работа, Роланд. Впечатляет.

– Да! – воскликнул детектив. – Я могу умереть счастливым.

Еще один умник. Майрон повернулся к экрану.

– Долго длится запись?

– Двенадцать часов. Кассеты меняют два раза в сутки, в Девять утра и в девять вечера. Всего восемь точек наблюдения. Пленки хранятся три недели. Потом их стирают и записывают заново. – Он ткнул пальцем в телевизор. – Вот она идет. Крински?

Крински нажал паузу, и изображение застыло.

– Женщина, которая только что появилась в кадре. С правой стороны. Идет на юг, в сторону от зрителя.

Майрон увидел размытый силуэт. Нельзя разглядеть ни лица, ни даже роста. Обувь на высоком каблуке, длинный плащ с ажурным воротником. Никаких намеков на вес или фигуру. Зато прическа показалась ему знакомой.

– Да, я ее вижу, – произнес Майрон.

– Посмотри на правую руку, – подсказал Димонте.

В руке женщины было что-то темное и длинное.

– Я не могу разглядеть.

– У нас есть увеличение, Крински?

Крински протянул Майрону две черно-белые фотографии. На первой лицо незнакомки запечатлелось крупным планом, но черты по-прежнему были неразличимы. На второй четко проступал длинный темный предмет в правой руке.

– Мы считаем, что это пакет для мусора, обернутый вокруг какой-то вещи, – прокомментировал Димонте. – Форма довольно необычна, правда?

Майрон взглянул на фото и кивнул.

– Ты полагаешь, что это бейсбольная бита?

– А ты нет?

– Пожалуй.

– Точно такие же пакеты лежали в кухне у Лиз Горман.

– А также в кухнях у половины жителей Нью-Йорка, – добавил Болитар.

– Тоже верно. Ладно, теперь посмотри на дату и время.

Таймер в левом верхнем углу экрана показывал 02:12:32. Начало воскресенья. Через несколько часов после того, как Лиз Горман встретилась в «Швейцарском шале» с Грегом Даунингом.

– Камера сняла ее в другом направлении? – спросил Майрон.

– Да, по изображение нечеткое. Крински!