Вне игры
Шрифт:
Медосмотр занял на удивление много времени, закончившись лишь после полудня. В животе беспрерывно урчало, желудок ругался и требовал пищи, но все, чем я мог ему потрафить, – это литры воды из питьевых фонтанчиков. Слава Спящим, за эти щедроты администрации не приходилось расплачиваться ответами на вопросы.
Здоровье мое признали отменным. Никаких неблагоприятных генетических предрасположенностей у меня не нашли, кроме склонности к азартным играм. Вот уж новость так новость, это, похоже, от отца. Обнаружилась легкая склонность к алкоголю, никотину и стимулирующим
Генетический аналитик, выдавая вердикт, улыбнулся:
– Ничего удивительного, Шеппард. В вас тридцать шесть процентов ирландской крови по линии отца и чуть меньше четверти – русской, по линии матери. В целом, с вами все в порядке.
«Все в порядке» принесло мне сразу шестьсот баллов. Результаты медицинского тестирования удивили, учитывая мой образ жизни. Подумав, я решил, что дело в премиальной капсуле, не давшей мышцам застояться, а уж в Дисе физической нагрузки у меня столько, что ни одному профессиональному спортсмену не снилось.
Сразу после врачей нас погнали на стадион. Физические показатели подростка не так важны, как интеллектуальные и медицинские, но тоже подлежат измерению. Служащих Центра тут было столько, что практически возле каждого кандидата стоял прикрепленный надзиратель. Мы послушали формальную речь о том, что атлетизм подростка – доказательство его целеустремленности, дисциплинированности и силы воли.
Уэсли, все время старавшийся быть рядом со мной, закатил глаза:
– Целеустремленности, как же! Скорее того, что кому-то повезло в генетической лотерее! Вон, посмотри на того хуай дана!
– Кого?
– Вон – Тронг, чтоб его нос врос в задницу! – Он указал на коренастого парня в обтягивающей майке, не скрывающей жгутов мышц на спине и мощных плеч. – Подлейший человек! Но повезло! Мне кажется, он только родился, а уже мог стометровку за восемь секунд пробежать!
– Проползти, ты хотел сказать? – Я не сдержал улыбку.
– Неважно! – отмахнулся он.
Пока мы стояли в очереди на беговую дорожку, я разминался, как учил покойный Рой, и ловил на себе любопытствующие взгляды. Однако никто не спешил знакомиться, все были сосредоточены. Все, кроме Уэсли, который, глядя на меня, тоже изобразил разминку, лениво мотая головой, и прожужжал мне все уши про Тронга.
Как выяснилось, между Тронгом Нгуеном и Уэсли Чоу в средней школе пробежала даже не черная кошка, а целый урсайский тигр. Тронг наседал на спорт и учебу, пока Уэсли строил карьеру в Дисе, но оба влюбились в прекрасные голубые глаза Ирины Кацнельсон. Девушка вошла в «Аксиому», стала правой рукой Полинуклеотида и выбрала его же. Тронг в ответ устроил Уэсли в школе не жизнь, а ад, и ведро грязной воды на голову в туалетной кабинке было не самым обидным. Слушая Уэсли, я не верил своим ушам. Сложно было представить всесильного лидера «Аксиомы», страдающим от травли Тронга. А ведь одно имя Большого По внушало трепет всем в Тристаде.
– Быстрее бы кончился этот день, – взмолился Уэсли, глядя на бегущую девушку, которую я видел вчера у стойки регистрации. – Чувствую, сдохну прямо
Для чистоты тестирования забеги на сто метров проводились строго по одному, причем начали с девочек. Сразу после спринта их отправляли на марафон… или как назвать три километра бегом? Уэсли нервничал и насчет ста метров, и из-за этих непосильных для него трех километров. Честно говоря, я и сам сомневался, что справлюсь – в жизни столько не бегал. Разве что тогда, на Аляске.
Но обошлось, причем и для меня, и для Уэсли. Я выдал средний результат на уровне всех, включая девчонок, но свои сто двадцать баллов взял. Тронг Нгуен получил максимум – три сотни. Уэсли… Что ж, он хотя бы остался жив и доковылял до финиша, подвернув ногу. Травму он получил еще во время стометровки, а марафон просто прошел пешком, изображая бег – смешно вихляя бедрами и размахивая руками. Вообще, бегом его перемещение назвать было сложно, но служащий Центра оценки никак это не прокомментировал.
Помимо выносливости и скорости бега, нам полагалось продемонстрировать уровень владения телом – мы выполняли упражнения с собственным весом, прыгали в длину и даже ядро метали. Хорошо хоть обошлось без коньков, мы с Уэсли тогда бы оба улетели в отрицательный баланс. Честно говоря, я нигде не блистал, однако баллы исправно капали – уже куда меньше, чем за бег, но все же.
– Шестьдесят пять очков взял, – отчитался Уэсли, глядя на браслет. – Итого четыреста одиннадцать. Сколько-то доберу у робота-раздатчика еды, сколько-то – на психологических и групповых тестах, очков пятьсот – на тестировании знаний, плюс до трех тысяч можно получить на интервью с гражданской комиссией. Нормально. Главное, не нахватать штрафных ночью.
– Для гражданства нужно не меньше тысячи? – уточнил я.
С тренировочного поля мы с ним брели последними. Нам дали часовой перерыв на обед, так что можно было не спешить. На то, чтобы съесть упс, много времени не требуется, но вот душ бы я принял. От Уэсли разило, словно вчера он так и не помылся.
– Ага, тысяча, но это минимум, – ответил толстяк, вытирая лоб. – Нормальные гражданские категории дают тыщи за три, не меньше. К тому же бывало, что и с большим количеством баллов претенденты заваливались на интервью с комиссией, отхватывали кучу штрафов и вылетали прямиком в Гайанский отстойник.
– Ладно, как говорил мой дядя Ник, путь в тысячу ли начинается…
– …с первого шага, – перебил Большой По. – И это не твой дядя Ник сказал, Шеппард. Это китайская поговорка!
– Признаю, облажался. Но я эту поговорку впервые услышал от дяди. Что у нас дальше?
– Сегодня, по идее, еще групповые тесты и, может быть, психологические. На знания – завтра весь день. Ты, я смотрю, неплохо идешь. – Уэсли одобрительно похлопал меня по плечу.
У меня накопилось семьсот сорок очков, больше, чем у него. Прав Уэсли, лишь бы не нахватать штрафных, тогда моих школьных знаний должно хватить, чтобы преодолеть минимальную планку. Непонятно только, с чего он так за меня волнуется?