Водители

Рыбаков Анатолий Наумович

– Между прочим, Евдокия Спиридоновна, грузчики – народ слабонервный. Если вы начнете кричать, то у них с языка может такое сорваться, что…

– Не учи меня, как с людьми разговаривать! – нахмурилась Трубникова.

Вдали показалась труба, длинные, прижавшиеся к земле сараи кирпичного завода и ведущее к нему короткое шоссе, обсаженное двумя рядами высоких лип.

Машина остановилась у конторы, из которой тут же выскочил директор завода Тюрькин. Он, видимо, поджидал Трубникову и предупредительно

открыл дверцу машины, помогая ей выйти.

Поляков давно знал Тюрькина, но сейчас, вспоминая сказанное Трубниковой, впервые увидел, что этот человек действительно похож на Канунникова: та же округлая неопределен-ность фигуры, те же настороженные, бегающие глазки. Но тот Канунников, так сказать, в областном масштабе, а этот – поменьше, в районном.

– Что у тебя случилось? – спросила Трубникова, направляясь к заводу.

– Понимаете, Евдокия Спиридоновна, – говорил Тюрькин, семеня вслед за ней на коротких ножках, обутых в потерявшие свой первоначальный цвет туфли с сильно стоптанными каблуками, – тут от них, – он кивнул на шедшего рядом Полякова, – тут от них главный, некий Королев, раньше он был грузчиком, а теперь уж не знаю, в какую его должность произвели.

– Так грузчиком и остался, – сказал Поляков.

– Ну вот, – продолжал Тюрькин, – привезли они свои механизмы. Я не возражаю, механизация и прочее, но ведь завод сидит на лимите электроэнергии. Кто будет за перерасход платить?

– Предъявите нам счет, оплатим, – сказал Поляков,

– Мы вас потом выслушаем, товарищ Поляков, – заметила Трубникова и кивнула Тюрькину: – Еще что?

– Много чего, Евдокия Спиридоновна, – торопливо продолжал Тюрькин. – Самовольно открыли запасные ворота: теперь кто хошь входи и выходи с завода.

– А ты закрыть не можешь?

– Да ведь не знаешь, к чему броситься! – плаксивым голосом воскликнул Тюрькин. – Мы говорим: Стройтрест – бери кирпич отсюда, жилотдел – оттуда, завод – с третьего места, в общем, как нам удобно вести учет, а этот Королев поставил свои бригады в трех пунктах и берет подряд. С кого деньги получать? В общем, такую неразбериху устроили – черт те что!

– Почему допустил? Ты здесь что, для мебели?

— Видите ли, Евдокия Спиридоновна, – замялся Тюрькин, – вчера я в городе задержался, а сегодня с утра в райком вызвали.

– Спишь долго, – сказала Трубникова, пренебрежительно смотря ему прямо в лицо, – вон как тебя разнесло! Оттого и приходится за тебя другим командовать.

Они подошли к цехам. За сараями на большом пространстве тянулись клети с кирпичом. Подъезжали и отъезжали машины. Дальше видны были огромные провалы глиняных карьеров. По их обрывистому краю блестели протянутые до цехов рельсы узкоколейки.

«Ну и растяпа! – подумал Поляков про Тюрькина. – Лошади у него вагонетки тянут, не может мотовоз поставить! Из цехов на биржу тачками подают».

Точно угадав его мысли, Трубникова гневно спросила Тюрькина:

– Почему мотовоз не работает?

Тюрькин

начал путано оправдываться: не завезли горючего, какой-то крюк не сделали… Он бы еще долго мямлил, если бы не появился Королев: соскочил с эстакады и, стряхивая с себя известковую пыль, подошел к Полякову.

– Вот, – закричал Тюрькин, – этот самый и есть Королев! – Он погрозил ему пальцем: – Все теперь!

Трубникова некоторое время молча разглядывала коренастую фигуру Королева. Он был в майке и широких брезентовых, покрытых известковой пылью брюках. На бритой голове и на лбу блестели капельки пота.

– Что за порядки вы здесь вводите, товарищ Королев? – произнесла наконец Трубникова.

Королев вопросительно смотрел на Полякова, не зная, отвечать ему этой женщине или нет.

– Покажите, как вы организовали погрузку, – сказал Поляков, назвав при этом должность, имя и отчество Трубниковой.

Все направились вдоль клетей. Кирпич выдавался с разных мест, но автобазовские машины брали его только в трех точках.

– Мы обслуживаем тридцать машин. Каждые четыре минуты подъезжает машина, – сказал Королев. – Грузим ее минут восемь-девять, поэтому бригады расставлены так, чтобы машины не мешали друг другу.

– Элементарная организация рабочего места, – как бы разговаривая сам с собой, произнес Поляков.

– Сами разберемся, – оборвала его Трубникова.

– Молчу, молчу, – засмеялся Поляков.

– Вот, – продолжал Королев, – а некоторые, – он произнес это слово, не глядя на Тюрькина, – некоторые хотят, чтобы мы брали кирпич с разных мест, тогда грузчикам только и придется бегать с одного места на другое да таскать за собой лебедки. И насчет ворот то же самое. Клети стоят тесно, разворот плохой, мы и попросили открыть запасные ворота. В одни ворота машина въезжает, в другие выезжает.

– Элементарная организация потока, – снова проговорил как бы про себя Поляков и в ответ на гневный взгляд Трубниковой с деланным испугом поднял руки: – Молчу, молчу!

– И последнее, по части учета, – продолжал Королев. – Тут порядки особенные: после каждой погрузки отправляйся шофер в контору, теряй полчаса на оформление документов, а машина стоит. Совершенно этого не надо. На площадке от каждого клиента есть приемщик, кирпич отпускает заводской десятник. Можно к концу дня выданный кирпич оформить общей накладной, а шоферам зря время не терять.

– А вы разве и над шоферами начальник? – спросила Трубникова.

– Нет, – ответил Королев.

– Тогда какое вам дело до оформления документов? Пусть шоферы сами об этом заботятся.

– Не в том дело, кто заботится, а в том, чтобы машины зря лишние часы не теряли, – сказал Королев. – А потом… можно и на себя команду принять, поскольку дело требует.

– Это верно, – Трубникова внимательно посмотрела на Королева.

– Я на автобазу к ним не лезу со своими порядками, – вспылил Тюрькин, – и пусть они не лезут ко мне со своими!