Водка
Шрифт:
– Вай, Аллах!
– раздались вопли Лили.
Это она заглянула в кузов и удостоверилась, что тот пуст, как карман бомжа. Громко помянув несколько раз Аллаха и шайтана, Лиля завернула по-азербайджански с вкраплением русского нечто-то такое, что Рустик покраснел. Она вернулась, хлопая себя ладонями по бокам и косолапя ещё больше, чем обычно.
– Ты сам все сгрузил?
– спросила сварливо, и фиолетовые усы зашевелились под крючком большого носа.
– Этого только не хватало, - Олег сделал вид, что обиделся.
– Менты сами все вытащили. Я на улице стоял и коробки считал.
Лиля пыхтела, терла и так уже красный
И тут на своей серой "Волге" прикатил Юсуф. Похоже, до него дошли слухи о налете на оптовый рынок. И выглядел он так, словно все налетели непосредственно на него.
– Чего забрали?
– заметался он.
– А все забрали подчистую, - сообщил Олег, уже уставший от всей этой суеты, - вот бумажку оставили. Получите с улыбкой. А деньги вообще просто так отобрали.
Он протянул протокол изъятия, который лично дооформил, как полагается. Даже понятых вписал в соответствующую строчку - Иванова и Петрова.
– Беспредел!
– закипел Юсуф.
– Сплошной беспредел! Никаких законов!
Возмущение беззаконием в устах торговца фальшивой водкой выглядело забавно. Олег не сдержал улыбки.
– Смеешься, Мастер!
– У Юсуфа аж живот ужался от возмущения, а на раскрасневшемся лице высыпали бисеринки пота.
– Это ты во всем виноват! Ты зачем сюда товар повез? Вы должны были бутылки возить на склад, а потом сюда ехать. Теперь убытки платить будешь!
Олег вытащил из кабины свою курточку, свернутую в аккуратный тючок, зажал под мышкой. Засунул руки в карманы штанов, покачался на каблуках, глядя, как бесится босс.
– Слушай, Юсуф, - спокойным голосом прервал выкрики азербайджанца и посмотрел на него скучными глазами, - а подь-ка ты в задницу.
– Чего?
– тот опешил.
– Куда?
– Не знаю, как по-вашему, а по-русски это будет жопа, - объяснил Олег и для большей ясности указал пальцем на толстый зад Лили.
– Можешь идти прямо сейчас.
Лиля на всякий случай вывернула голову, стараясь разглядеть, чего это у неё там такое сзади. А Юсуф, лишившийся речи от такой наглости со стороны всегда безответного работника, хватал воздух ртом и руками.
– Хватит с меня, - подвел итог Олег.
– Пашешь на него, как ишак, день и ночь, живешь на вонючей ферме, а рубля паршивого не видишь. Сам деньги охапками гребет, а норовит ещё и последнюю шкуру содрать. Да ещё ментам подставляет.
Мастер повернулся и зашагал прочь. Он был уверен, что Юсуф не посмеет его остановить. Тот действительно не посмел, послал Рустика. Но Олег просто повернул голову и посмотрел на парня таким взглядом, что тот принялся канючить. А должен был орать и грозиться.
– Попроси прощенья, Мастер. Юсуф добрый, он простит.
– Мне не надо доброго. Мне надо справедливого. Или честного. Понял? Олег говорил на ходу, удаляясь все дальше.
– Если пообещал, чтобы выполнил. А лоха из меня делать не надо. На комбинате меня за дурачка держали, зарплату не платили. Тут, понимаешь, в раба захотели превратить, в бесплатное приложение к водко-бодяжному агрегату...
– А ты почему не просил денег?
– Рустик семенил рядом, машинально поддергивая штаны.
– Надо попросить хорошо. Пойдем обратно, поговоришь с Юсуфом.
– Давай ты с ним поговори.
И Олег ушел с рынка. А Рустам побежал объяснять боссу, что Мастера уговорить не удалось.
* * *
Под мышкой у Олега, завернутые в курточку, лежали деньги, толстенная стопа. Почти девяносто тысяч. Тут была выручка от проданной "Синеглазки", и содержимое сумки Лили, и то, что заплатила директриса "Хозтоваров". Все эти незаконные рубли, полученные за бодяжную водку, утаенные от налоговиков, совершенно левые или, как выражаются журналисты, теневые, грели ему бок. Они совершили странный кувырок, проскользнув мимо цепких милицейских рук, и оказались в руках у него. Юсуф и его кавказская мафия все равно их уже списали. И не обеднели. Не такая уж это сумма на фоне их доходов. Всего лишь оборот одного неполного торгового дня.
Ни малейших угрызений совести Олег не испытывал. Во-первых, Юсуф обещал долю в прибылях, вот он её и взял; во-вторых, он эти деньги все равно, что нашел - милиция обронила; а, в-третьих, компенсировал моральный ущерб за унизительное положение крепостного. А, главное, в кои-то веки подвернулся случай изменить жизнь к лучшему, выпал шанс. И надо быть законченным идиотом, чтобы им не воспользоваться и продолжать дальше горбатиться на Юсуфа.
Теперь он начнет другую жизнь. Купит комнату в малонаселенной коммуналке, найдет нормальную работу. На худой конец можно грузчиком в магазин пойти, а дальше будет понятно. Обживется, станет с ребятишками своими чаще встречаться. Времени свободного навалом. Почему бы не закончить, в самом-то деле, институт? Не дурак же он! Сходит в ректорат, так, мол, и так, хочу восстановиться. Согласен на коммерческой основе. Два курса всего не дотянул. На вечернем закончит, или экстерном. А с дипломом и таким опытом работы ему все дороги открыты. Станет менеджером в какой-нибудь приличной фирме. Проявит себя, увеличит прибыли, расширит производство. Глядишь, через год-другой уже директор или президент. "Господин Морозов, к вам представитель фирмы "Смирнофф". Вот, елки-палки, одна водка на уме!
Олег остановился перед светофором, дожидаясь зеленого сигнала. В мечтах все, конечно, красиво получается, как и полагается мечте. А вот куда идти ночевать? К кому-нибудь из заводских приятелей? Эх, надо было в свое время подружку завести, а он все на Зойку надышаться не мог. Сейчас бы как легко все было. Впрочем, одна подружка, вроде бы, у него есть. Тихая Гюзель, чужая жена. А что? Мамед с Вахидом отправился в Травду за спиртом.
И Олег бодро зашагал к знакомому дому. Он чувствовал себя победителем и властелином мира.
КАЖДЫЙ ИМЕЕТ ПРАВО НА РАДОСТЬ
Маленький Искандерчик гулял во дворе. А Гюзель сидела на лавочке возле подъезда и смотрела на сына. Как только тот собирался забрести в лужу, она грозила пальцем. Малыш, хохоча, тут же отбегал и начинал подкрадываться к другой луже. Похоже, это он так играл, а на самом деле и не думал ноги мочить.
– Здравствуй, - сказал Олег, присаживаясь на лавочку рядом с женщиной, и положил ей на колени бордовую розу с длинным стеблем.
Гюзель зарделась, став почти такой же пунцовой, как роза. Она потупила голову и быстро перебросила цветок на колени Олегу. И даже не посмотрела в его сторону. Он улыбнулся: