Водолей. Девочка-ветер

Щеглова Ирина Владимировна

– Баня, значит, баня, – почти равнодушно произнесла Инка.

– Я позвоню, когда вернусь, – пообещал Андрей.

– Звони…

Вера изводила подругу вопросами: «Вы встречаетесь? Часто? Расскажи!»

– Да нечего рассказывать, – тянула Инка, – иногда заходит, иногда гуляем вместе. Нет же ничего. Просто общаемся… Ты лучше о себе расскажи, – хитрила она. Она знала Верину слабость – та любила рассуждать о себе.

Пересаживаясь на своего любимого конька, Вера заводила долгий монолог, изредка прерываемый Инкиными вопросами. Так они могли общаться часами. И обеим не было скучно.

С

Верой было легко. С Андреем – сложно.

Глава 15

Соловьиная ночь

Водолеи наделены огромной душевной силой и способны испытывать очень сильную любовь, хотя обычно этого не показывают. Более того, они предпочитают держаться подальше от человека, завладевшего их сердцем, опасаясь быть обманутыми и потерять свободу.

После того случая с баней Инка в очередной раз решила порвать с Андреем. И, наверное, порвала бы, если бы он не пришел.

А как порвать с парнем, который появился с виноватым видом и попросил прощения? К тому же этот парень тебе ужасно нравится! А до его отъезда остаются считаные дни. Он ничего не требует от тебя, даже наоборот. Он внимательный, умный, целеустремленный. С ним всегда интересно. И самое главное, ты до сих пор не знаешь, как он к тебе относится.

Как-то Инка заикнулась о своем детстве и рассказала о велосипеде. Андрей сразу же предложил прокатиться куда-нибудь, хоть на водохранилище. Инка испугалась. Она уже и не помнила, как это – ездить на велике. Но Андрей авторитетно заявил: «Не волнуйся, если ты когда-то каталась, то твое тело все помнит. Сядешь и поедешь». В общем, он оказался прав. Правда, старый Инкин велосипед Андрей отверг категорически. Предложил свой. У него их было два.

Инка с непривычки двигалась медленно, дергала рулем, вихляла. А потом ничего, выправилась, поехала увереннее. Андрей все время подстраховывал ее, хвалил, подбадривал. Немного привыкнув к велосипеду, она даже стала испытывать удовольствие от дороги и весеннего ветра.

На берегу их поджидала целая компания: Ритка со товарищи. Оказалось, ребята решили устроить маленький пикник. Андрей, чтоб не смущать Инку, пообещал остальным, что они приедут попозже. С непривычки Инка устала. Оставив велосипед, она облюбовала местечко на песке и решила позагорать. Она нежилась на солнышке и думала об Андрее с благодарностью. И охота ему было возиться с ней, с такой неуклюжей! Правда, ее немного раздражали вопящие парни и девчонки. Они затеяли игру в мяч и несколько раз звали ее. Инка улыбалась и отнекивалась. Ей хотелось побыть одной или с Андреем. Но он тоже носился вместе со всеми. То и дело подбегал к ней, что-то спрашивал, предлагал воду и бутерброды.

Ребята резвились до вечера. Когда они, наконец, укатили с криками «Догоняйте!», Инка вздохнула с облегчением.

Обратная дорога показалась ей гораздо легче, хотя она чувствовала, как ноют мышцы ног и рук. Она ни секунды не жалела о том, что поехала.

Расстались у подъезда. Инка с трудом поднялась по лестнице. Все-таки денек выдался тяжелый. Маме заявила с порога: «Я без задних ног!» – и отправилась в ванную.

Инка не смогла отказаться

от нечастых встреч с Андреем. Правда, она стала еще более сдержанной и уже не брала его под руку во время долгих прогулок. А вокруг бушевал май. Как-то поздним вечером они добрели до старого парка с прудом. Андрей уверял ее, что сегодня соловьиная ночь. Инка не верила. Как соловьи могут петь в городе?

В парке одуряюще пахло черемухой, и соловьи разливались на все голоса. Действительно, соловьиная ночь. Хоровое соловьиное пение заглушало шум города. Машины стояли вдоль обочины, и люди, как на концерте, слушали ночных певцов с их торжествующей песней всепобеждающей любви.

– Потрясающе! – чуть слышно произнесла Инка. – Спасибо тебе.

Андрей молча улыбнулся.

– Знаешь, – признался Андрей, – с тобой странно. Ты вроде бы рядом, но как будто за стеной из стекла. Я тебя вижу и слышу, а дотронуться не могу.

Он никогда раньше так не говорил с ней. Что же случилось сегодня? Может быть, виной всему соловьиная ночь? Надо было что-то ответить, срочно! Сказать что-то важное. В голове у Инки вихрем носились мысли, она застыла, не в силах пошевелиться, испугалась себя и того, что могло сейчас произойти. В тысячный раз она задавала себе вопрос: «А что, если? А что, если я ошибаюсь? Если все не так, как мне кажется? Что, если я выгляжу в его глазах круглой дурой? Ну неужели же ему так трудно просто поцеловать меня?»

Слова рвались наружу. Слов было много. Как всегда, мучительно много. Он ждал. Инка понимала. Она собралась с духом и произнесла непослушными губами:

– Вот такая я вся из себя загадочная. – От волнения она слегка охрипла. Голос предательски дрожал. Но главное, она готова была укусить себя за язык: не то! Она снова сказала не то, что хотела!

– Этого у тебя не отнять, – грустно пошутил он.

Они стояли совсем рядом, достаточно чуть протянуть руку, и можно прикоснуться к его руке. «Кто-то из нас должен это сделать!» – беззвучно кричала себе Инка. А вокруг разливались безумные трели. Пели соловьи, весь мир пел.

Инка протянула руку, прикоснулась к руке Андрея.

– Поздно уже, – сказала она, – дома будут беспокоиться.

Он вздрогнул:

– Да, конечно…

«Сейчас разревусь», – подумала Инка. Но не разревелась. Она всегда хорошо владела собой.

Андрей глубоко вздохнул и внезапно остановился:

– Инна, я настолько без ума от тебя, что не могу выразить это словами… а очень хотел бы.

Инка вскинула голову и посмотрела ему в глаза.

– Что же ты молчишь? Я опять сказал глупость? – У него была грустная, немного усталая улыбка.

Инка замотала головой.

– Нет, не глупость, – горячо возразила она. – Я тоже очень хотела бы…

«Что же теперь будет!» – быстро пронеслось у нее в голове. Она зажмурилась, шагнула навстречу и почувствовала, как его руки сжали ее запястья. Она уткнулась лбом ему в грудь и замерла. Вот сейчас она могла бы пожелать: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» Слова были не нужны. Теперь они могли только все испортить.

Андрей молчал. Он тоже, наверное, боялся спугнуть собственное счастье. Во всяком случае, Инке хотелось так думать.