Водонос умер
Шрифт:
— Вот и не дело уходить с пустым желудком!
Шеххата уж не мог больше выносить всего этого.
Он схватил свой сверток и побежал от такого необычного для него гостеприимства. Скорее отсюда, а то он не выдержит и согласится еще отведать от щедрот этого дома!
Время перевалило за полдень. Часа в три вернулся Шуша. Он был первым. В одной руке он держал сверток и пакет, в другой — пучок редиски. Поздоровавшись с матерью, он спросил:
— Сейид еще не приходил?
— Пока нет.
— А Шеххата?
— Тоже
— Он когда ушел?
— Довольно поздно. Я приглашала его позавтракать, он отказался. Сказал — не привык так рано.
— Я тут принес два фунта вареной рыбы и немного фиников. Пойду помолюсь, а потом вздремну немного. Когда все соберутся, пообедаем вместе.
Войдя в дом, Шуша положил на столик все свои покупки, сотворил молитву и прилег. Весь двор снова погрузился в молчание. И вдруг раздался задорный свист, топот ног по двору, затем вопль:
— Умм Амина! Ты где? Слышишь?
Сейид забросил свою ученическую доску, сделанную из металлического бидона, скинул с себя школьную одежду. Вырвавшись затем из объятий бабушки, он спросил:
— Где дудка?
— Какая дудка?
— А которую мне подарил дядюшка Шеххата.
— И не видела совсем! Уж наверное она там, где ты ее бросил.
— Нужна она мне очень! Сегодня мы играем в полицейских и воров. Свисток этот мне просто необходим. Ты когда-нибудь играла в полицейских и воров?
— А ты объясни, в чем заключается игра. Я тоже буду полицейским?
— Ладно, быть тебе вором. В доме есть какая-нибудь еда? Проголодался я.
— Отец принес вареной рыбы и фиников.
— Чего же мы ждем? Давай есть!
— Подождем, когда придет Шеххата эфенди.
— Он куда ушел?
— Вышел утром, не позавтракав. До сих пор не вернулся.
Сейид заторопился внутрь дома. Его ноздри уловили соблазнительные запахи рыбы. Он протянул было руку к свертку, на бумаге которого выступили масляные пятна, но тут услышал голос отца:
— Ты, Сейид?
— Ага, отец.
— Подожди, пока придет Шеххата.
— Ладно. Я хотел просто посмотреть — что там в бумаге.
— Рыба.
— Ух ты! А я так люблю рыбу!
— Сейчас все вместе пообедаем.
Сейид пошел в пустую комнату, открыл сундук, вытащил оттуда мешочек с беле, пересчитал их, поправил тряпичный мячик, нашел волчок, крутнул его изо всех сил и снова пошел в комнату к отцу.
— Может быть, поедим, папа? А то в желудке урчит от голода.
Время приближалось к четырем. В кишках Шуши урчало не меньше, чем у Сейида. Он начал размышлять:
— В чем дело? Он что — не собирается возвращаться?
— По всему видно, что так, — сказал в подтверждение Сейид. — Он и сверток свой забрал.
— Ты откуда знаешь?
— В комнате его нет.
— Пожалуй, он не придет. Бедняга, да поможет ему аллах. Хороший человек, но несчастный. Пойдем есть.
Сейид побежал звать бабушку. Она раскрыла сверток. Все трое
— Наверняка Шеххата эфенди!
У нее была поразительная способность узнавать людей по звуку их шагов. Шаги приближались. Скоро в дверь просунулась голова Шеххаты. Увидев уставившиеся на него три пары глаз, он вскрикнул:
— О всевышний!
Шуша позвал:
— Проходи, пожалуйста!
Шеххата вошел. О чудо! Разве это тот самый Шеххата? Аллах свидетель, это же бек Шеххата, паша Шеххата и не меньше! И это Шеххата, тот самый жалкий, оборванный бродяга, у которого ничего нет, кроме одной-единственной галлябеи? Ну, может ли быть Шеххатой человек, который одет в черный костюм? В таком наряде появляются только богатые люди, да и то по особо торжественным случаям! Видали ли вы когда-нибудь бродягу, одетого в полный костюм с жилетом, в рубашке с галстуком? Не иначе: на него свалилось богатство. И по этому случаю он так разрядился. В руках его громоздились свертки, кульки, пакеты.
Шеххата начал освобождать руки от кульков, складывая их на столик. Оставшийся в руках сверток он метнул на землю. Все вздохнули и рассыпались в приветствиях.
Всем троим (в том числе слепой старушке, чувствовавшей по шороху кульков, что в них яств изобилие) стоило больших усилий подавить в себе удивление. Они хором загалдели:
— Добро пожаловать! Располагайся как дома!
— Где был-то, парень? Зачем ушел? До четырех ждали тебя обедать. Узнав, что ты забрал свой сверток, мы решили, что ты уже не вернешься.
— Ты ли это говоришь, Шуша? — сказал Шеххата со смехом. — Я и вправду не собирался сюда возвращаться. Привык быть свободным, независимым. Как всемогущий султан. Ем, сплю. Но бог нам покровительствует… Он не забывает своих рабов. «И посылает нам оттуда, откуда мы не ждем». — Пожав плечами, Шеххата молящим тоном произнес: — Твое покровительство, о боже! Ничего другого мне не надо.
Шуша рассмеялся и откомментировал слова приятеля:
— И все это ты называешь лишь покровительством божьим? Да он тебя просто осыпал своими щедротами! Их трудно даже перечесть! Продал пиджак — купил полный костюм и еще какой! Такие только паши носят.
— Я купил костюм? — переспросил удивленно Шеххата. — Где ты его видишь?
— Так на тебе же одет!
— Бог с тобой! Это же рабочий костюм. Он был в свертке, который я оставлял у тебя дома. Я снял галлябею, завернул в ту же бумагу, что была оберткой для этого костюма.
— Вот это — рабочий костюм?! Ты, должно быть, занимаешь крупную должность. Может, ты министр? Я всегда считал, что рабочая одежда — старая, потрепанная, изорванная. Иначе нельзя работать. Никогда еще не видел ни одного человека, работающего в галлябее из дорогой материи или в шерстяном костюме.