Водонос умер
Шрифт:
Сейид начал перебирать свои беле, приготовил чулок для изготовления мяча и пошел звать Али, чтобы договориться насчет запуска змея. Вдруг по лестнице загремели шаги. Сам Али, его мать, сестра и отец спустились со свертками.
— Куда это всем табором?
— Приглашены к сестре муаллима Изза, что живет в Имбабе.
— И обедать там будете?
— Ага.
— Везет же!
— Пойдем с нами?
— С чего вдруг?
Спросись у отца — и потопали.
— А он спит еще.
Вся семья Хиштов пошла
— Когда отец проснется, поприветствуй его от меня!
— От нас тоже, — добавили мать и дочь.
Все четверо ушли. Сейид остался один делать тряпичный мяч. Но тут ему послышалось, что кто-то его зовет. Отец!
— Пойди сюда, сынок!
Сейид побежал в комнату отца, который вроде и не собирался вставать.
— Послушай, сынок, возьми ключи и ступай на колонку. Побудь там до тех пор, пока водоносы и другие не запасутся водой. В пятницу работы немного. Но будь внимательным. Весь расход воды запиши в тетрадь, напротив отметь выручку. Деньги положи в кошелек. Понял?
Сейид был поражен.
— В чем дело, отец?
— Да так, что-то тело ломит. Наверное, простудился вчера после бани. Такие дела, сынок, старею. Теперь не очень попрыгаешь. А признаться в этом кому же хочется?
Отец попробовал засмеяться, но натужно закашлялся. Лицо покраснело, на глазах выступили слезы. Откашлявшись, Шуша снова шутливо заговорил:
— Давай, приятель, действуй! Покажи, на что способен. Хочется тебя видеть мужчиной…
— Ты, никак, заболел?
— Нет же, ничего подобного. Просто отдохнуть денек хочу. А ты боишься, что не справишься с работой?
— Это я-то не справлюсь? — вскричал Сейид. — Или я не твой сын? Давай ключи. Я сын муаллима Шуши, плоть от плоти его!..
Забрав ключи, тетрадь и кошелек, Сейид направился к выходу. Навстречу ему шла бабушка.
— Это куда еще? Что за новости?
— Колонку иду открыть.
— Почему ты? Отец где?
— Решил отдохнуть немного. Пусти меня, спешу.
— Да подожди ты немного, пойду узнаю, в чем дело.
— Бабуля, некогда мне, работа ждет!
И он быстро пошел к колонке. Пришел, важно занял место в будке, громко крикнул толпе:
— Не толпитесь. Установите очередь. Кто попытается схитрить, получит воду последним. Тому, кто заскандалит, вообще воды не дам! Кому не нравится — катись на все четыре стороны! Дело говорю?!
Народ так и покатился со смеху, но очередь выстроил. Посыпались вопросы:
— Отец-то где, Сейид?
— Устал немного, настроение неважное.
Со всех сторон понеслись восклицания: "Дай ему аллах!", "Отдали несчастье!", "Передавай ему привет!" и т. п.
Работа поглотила Сейида. Он был страшно горд своим высоким положением. Он даже забыл о болезни отца. Распределив воду, паренек закрыл на ключ колонку, взял кошелек, полный мелочи, и направился домой. На
Подходя к калитке дома, он вспомнил о больном отце и забеспокоился. Мысленно обратился к аллаху, моля его ниспослать отцу выздоровление. Он очень хотел бы надеяться, что, когда придет домой, отца уже не будет в постели — он в кофейне.
Войдя во двор, он не нашел бабушки на обычном месте и сразу забеспокоился. Мальчик побежал в комнату к отцу, но не нашел ни его, ни постели. Он был в комнате с сундуком. Старушка сидела подле отца. Его глаза были закрыты, на лбу лежала мокрая тряпка. Он тяжело и громко дышал.
Мальчишка почувствовал, что его сердце уходит в пятки. С нескрываемой тревогой он спросил бабку:
— Вы почему здесь?
— В той комнате окно разбито, очень дует.
— Ему все еще плохо?
— Очень сильно простыл. Говорила вам, не ходите в эту проклятую баню, помылись бы дома! Нет, не послушались.
Отец открыл глаза и посмотрел на сына. Слабым голосом заговорил:
— Как дела, сынок?
— Все в порядке. Всех обеспечил водой, собрал деньги, пересчитал их.
— Колонку хорошо закрыл?
— Как надо.
Отец снова прикрыл глаза. Казалось, ему хотелось отдохнуть от тяжких усилий, которые потребовались от него для этого короткого разговора. Заговорила Умм Амина:
— Послушай, внучек, поешь немного. Потом пойди купи английского пластыря, немного кислого молока, да на пять пиастров апельсинов и лимонов.
— А я не голоден. Пойду сразу, куплю, что нужно.
— Сначала поешь, ведь не завтракал.
— Ладно, поем.
Сейид пошел на кухню, запихнул в рот кусок сыру с хлебом и вернулся.
— По дороге дожую. Бабушка, давай деньги!
— Деньги?! — И старушка начала рыться в своих загашниках, приговаривая: — Деньги? Да у меня нет ни гроша! — На ухо Шуше: — У тебя есть деньги? — Тот отрицательно покачал головой.
Сейид задумался, посмотрел на кошелек с выручкой от воды.
— А вот и деньги! Возьмем реал — и порядок!
Шуша открыл глаза и с укоризной посмотрел на сына.
— До содержимого кошелька не дотрагивайтесь! Не наше!
— А что такого? Возьмем взаймы, а потом вернем.
— Я сказал — не трогать! Воровством это окажется.
— Но тебе же нужно купить лекарство, поесть?
— Не надо, так обойдусь.
Тут вмешалась старушка:
— Ты совсем плох! Тебе нужно лекарство и поесть! Целый день во рту крошки не держал!
В доме воцарилась тишина Все молчали Тут снова заговорил отец, напрягая остатки сил:
— Вот что: паломница Замзам давно мне должна реал. Забери эти деньги и покупай, что надо. Если не захочет отдать, скажи — отец болен, нужно лекарство купить.