Водопад

Рэнкин Иэн

– И?…

– И теперь она торчит в рабочем зале и ждет, когда можно будет ехать на свидание.

Джилл медленно кивнула.

– Если бы это была новая головоломка, сейчас бы она пыталась ее разгадать, так?

– Минутку, минутку! – перебил ее Карсвелл. – Откуда вам это известно, инспектор? Какая-то записка… Вы что, видели, как детектив Кларк ее поднимала?

– Нет, но… Предыдущая головоломка вывела ее к вполне конкретной могиле. Перед ней Шивон опустилась на корточки и…

– И?…

– И я думаю, что тогда-то она и подобрала нечто, вероятнее всего – клочок бумаги с указаниями, где и когда Сфинкс будет ее ждать.

– Но вы не видели, что она это сделала?

– Повторяю, сэр, она присела…

– Вы не видели, как она подняла записку?

Почувствовав,

что назревает очередное столкновение, Джилл поспешила охладить страсти.

– Давайте просто пригласим сюда Шивон и спросим… – предложила она.

Ребус кивнул:

– Хорошо, я ее позову… С вашего разрешения, сэр, – добавил он после небольшой паузы.

Карсвелл вздохнул.

– Ладно, Ребус, действуйте.

Но в рабочем зале Шивон не было. Ребус прошел вдоль коридора почти до конца, заглядывая в комнаты и спрашивая, не видел ли кто Шивон Кларк. У автомата, торгующего газировкой, ему сказали, что она только что прошла мимо. Ребус ускорил шаг и вскоре оказался у двери, ведущей во внешний мир, то есть на улицу, но когда он распахнул ее, Шивон там не оказалось. Не видно было и ее машины. Быть может, подумал Ребус, она припарковалась чуть дальше?… Он посмотрел направо, потом налево. Налево тянулась оживленная Лит-уок, направо начинались узкие улочки восточной части Нью-Тауна. Если бы Ребус направился туда, то через пять минут был бы уже возле дома Шивон, однако он сомневался, что застанет ее там.

– Она куда-то уехала, – сообщил он Джилл, вернувшись в участок. – Никто не знает – куда.

Потом Ребус заметил, что Карсвелла нет в кабинете.

– А куда подевался заместитель начальника полиции?

– Его срочно вызвали в Большой Дом. Думаю, сам начальник полиции хочет сказать ему пару ласковых.

Но эта новость не обрадовала Ребуса.

– Джилл, – сказал он, – мы должны найти ее как можно скорее. Людей можно взять там… – Он кивнул в направлении рабочего зала. – Все равно они пороха не выдумают, сколько бы ни сидели!…

– О'кей, Джон, мы ее найдем, не беспокойся. Может быть, Моз знает, куда она могла пойти… – Джилл взялась за трубку телефона. – Начнем с него…

Но Эрик Моз оказался неуловим. Было известно, что он находится где-то в Большом Доме, но где именно, никто сказать не мог. Пока Джилл разыскивала Моза, Ребус позвонил Шивон домой и на мобильник, но в первом случае напоролся на автоответчик, а во втором – на автоматического информатора, который сообщил ему, что телефон занят. Он позвонил через пять минут, но мобильник Шивон был по-прежнему занят.

Этот второй звонок Ребус сделал уже со своего мобильника, стоя возле подъезда дома Шивон. Он нажал кнопку звонка, но никто не отозвался. Тогда Ребус перешел улицу, чтобы взглянуть на окна ее квартиры. Он стоял там так долго, что прохожие тоже начали задирать головы и гадать, что же увидел в небе этот странный субъект в зеленом плаще. Машины Шивон перед подъездом не оказалось, как не было ее и в прилегающих переулках.

Когда он уходил из участка, Джилл уже передала срочное сообщение на служебный пейджер Шивон, в котором просила срочно перезвонить в участок, но Ребус этим не удовлетворился. Он сумел настоять на том, чтобы машину Шивон искали все полицейские патрули, но сейчас, когда он стоял под окнами ее квартиры, ему вдруг пришло в голову, что Шивон может быть где угодно – в том числе и за пределами городской черты. Решая полученные по интернету головоломки, она ездила в Рослин и на Олений Рог, и не было никаких гарантий, что Сфинкс не выберет для рандеву еще какое-нибудь уединенное и пустынное место.

И чем пустыннее и безлюднее будет это место, тем реальнее будет грозящая Шивон опасность.

Ребус захотелось отвесить самому себе оплеуху. Нужно было взять Шивон с собой к Карсвеллу – затащить в кабинет силой, лишь бы не дать ей возможности ускользнуть… Заранее зная, что все бесполезно, он еще раз позвонил ей на мобильник. По-прежнему занято… Странно, по мобильнику обычно не говорят так долго – слишком дорого обходится. Потом его осенило: Ребус вспомнил, что мобильник Шивон подключен к ноутбуку

Гранта.

И сейчас, в эту самую минуту, она могла поддерживать связь со Сфинксом…

Шивон аккуратно припарковала машину возле тротуара. До назначенного Сфинксом времени оставалось еще около двух часов, и Шивон подумала, что пока ей лучше затаиться. Пришедшее на пейджер сообщение означало две вещи: во-первых, Ребус все рассказал Джилл, а во-вторых, ей придется кое-что объяснить, если она не перезвонит в участок немедленно.

Объяснить?… Шивон и сама еще не все понимала, где уж тут объяснять другим. Она знала пока только одно: игра (а в том, что это не просто игра, Шивон уже не сомневалась; больше того, она догадывалась, что это нечто гораздо более опасное) слишком захватила ее, чтобы теперь она могла отказать себе в удовольствии дойти до конца. Сфинкс – кем бы он ни был – ее заполучил; Шивон просто не могла думать ни о чем другом, кроме их заочного противостояния. Ей не хватало его странных вопросов, над которыми можно было ломать голову хоть до второго пришествия, и она искренне жалела, что игра вот-вот закончится. С другой стороны, она всегда хотела узнать как можно больше не только об игре, но и о самом Сфинксе. Последний уровень – «Констриктор» – произвел на нее особо сильное впечатление: для того чтобы реализовать свой замысел, Сфинкс должен был предвидеть, что она пойдет на похороны и что заданный им вопрос обретет смысл только на краю могилы Флип Бальфур. «Констриктор»… Шивон знала, что это одно из названий удава, но само слово упрямо ассоциировалось у нее с детским конструктором, из которого можно собрать вертолетик, игрушечную машинку – или что-то невообразимое и сложное, как трехмерная абстрактная скульптура. Кроме того, это слово имело отношение и к ней самой, потому что игра захватила, увлекла Шивон, оплела упругими и мягкими кольцами, из которых она уже не могла – или не хотела – вырваться. Даже о том, что сжимавшиеся вокруг нее кольца в конце концов могут ее задушить, Шивон думала без особенного страха. Гораздо больше интересовал ее вопрос, присутствовал ли Сфинкс на похоронах Флип. Видел ли он или она (Шивон вспомнила совет Моза избегать предвзятых суждений), как Шивон взяла записку с плиты на могиле Финли? Не исключено…

Мысль об этом все же заставила Шивон содрогнуться, но потом она вспомнила, что о времени и месте похорон писали в газетах. Быть может, именно так Сфинкс и узнал, где все произойдет? В любом случае, это было ближайшее к «Можжевельникам» кладбище, так что логично было предположить, что Филиппу похоронят именно на нем…

Все это были правильные мысли, верные мысли, не лишенные оригинальности мысли, но увы – ни одна из них не объясняла, что Шивон делала сейчас и почему. Зачем она ступила на этот тонкий лед, подвергая себя нерасчетливому риску?… Шивон казалось – она знает, в чем дело. Именно за это она столько раз критиковала и высмеивала Ребуса. Глупый индивидуализм и самонадеянность – вот как это называлось. И в том, что она сама в конце концов поступила так же, был виноват не кто иной, как Грант с его костюмами, фальшивым загаром, командным духом и новой ролью «телевизионного лица» полиции Лотиана.

В эту игру Шивон хотелось играть меньше всего.

Да, она много раз переступала черту, но всегда возвращалась. Случалось, она нарушала правила, но всегда по мелочи. Ни разу не совершила ничего такого, что могло бы помешать ее карьере и навсегда отлучить от «команды», что бы ни означало это слово. В отличие от Ребуса, у которого индивидуализм был в крови, роль «одинокого волка» была ей чужда, и все же… все же Шивон нравилось иногда оказываться на его стороне поля. По совести говоря, это нравилось ей куда больше, чем перспектива превратиться во второго Гранта Худа или Дерека Линфорда, которые… которые, если разобраться, были членами «команды» в гораздо меньшей степени, чем Ребус. Каждый из них только прятался за спины «команды», а на самом деле играл в свою собственную игру, делая все возможное и невозможное, чтобы поддерживать хорошие отношения с людьми типа Колина Карсвелла и прочими «шишками».