Водяра
Шрифт:
– Погуляйте еще. Уже не так долго осталось.
– Да я не тороплюсь, мне спешить некуда, – отозвался Панкратов, невольно отметив про себя, что этот Русланов совсем еще молодой человек. И вот, запросто ворочает миллионами долларов, дает работу сотням людей, никому не подчиняется, ничего не боится. Непуганое поколение. Свободное.
Н-да, свободное. Как то сложится для них будущее, какие испытания преподнесет? А что-то обязательно преподнесет, не может свободный человек безоблачно существовать в обществе, приученном к тому,
Между тем разъезд постепенно пустел. Одну за другой увозили помпы. Спиртовозы из очереди перед входными воротами переместились к выезду. Исчезли женщины с тележками. Обработав последнюю цистерну, ребятишки стащили гидрокостюмы, оседлали мотоциклы и мотороллеры и унеслись с шумом, как воробьи. Рабочие и охрана грузились в автобусы. Наконец, от бытовки отъехал банковский броневик, в дверях появился Русланов и помахал Панкратову:
– Михаил Юрьевич, заходите!
Он вывалил на стол деньги из полиэтиленового пакета с надписью «Спасибо за покупку!».
– Теперь давайте с вами. Сколько вы отдали Григоряну?
– Восемьдесят шесть тысяч четыреста, – ответил Панкратов, сверившись с записью в блокноте.
– Отсчитайте, – кивнул Руслан кассирше.
Объемистую пачку долларов уложил в пакет, из оставшихся на столе денег отделил две тысячи, отложил в сторону. Объяснил:
– Это за растаможку.
Отсчитал и отложил еще четырнадцать тысяч.
– Президентский налог. По семь тысяч с цистерны.
– Куда идет этот налог? – поинтересовался Панкратов, записывая цифры.
– Не спрашивайте. Куда идет, туда и идет. Что еще? Стольник ментам…
– У вас же своя охрана, – заметил Панкратов.
– А как им не отстегнуть? Обидятся. По полтиннику с бочки отдаем.
– По пятьдесят долларов с цистерны? – уточнил Панкратов. – Не жирно?
– Не им же одним. Начальству. Бабки небольшие, а нам жить спокойней. Ну, и двадцатку с бочки девушкам на таможне. – Тимур придвинул оставшиеся деньги кассирше. – Считайте. Им знаете сколько приходится выписывать путевых листов? Тысячи!
– Каких путевых листов?
– Грузинам. Которые будто увозят спирт в Грузию. Я как-то глянул, за голову схватился. Водитель – Руставели, экспедитор – Давиташвили. Да что же вы пишете, говорю? Это все равно что водитель Пушкин, экспедитор Лермонтов. Ну, потом достали телефонный справочник Тбилиси, оттуда стали фамилии брать.
– Сорок три тысячи двести восемьдесят, – сообщила кассирша, закончив подсчет.
Тимур уложил деньги в пакет.
– Ваша прибыль. Неплохо, да?
– Это не моя прибыль, – поправил Панкратов. – Моего нанимателя.
– Значит, ему повезло. Жалко, что не вам. Но это ваши дела.
Тимур предложил отметить знакомство и удачную сделку, Панкратов отказался. Ему хотелось как можно быстрей избавиться от пакета с
– Не хочется вас огорчать, но ваш киевский бизнес скоро прикроют. Есть у меня такое ощущение.
– Как? – насторожился Тимур.
– Не знаю.
– Кто?
– Есть в Москве серьезные люди, которым вы мешаете.
– Спасибо, что сказали. Будем иметь в виду. Вы кто, Михаил Юрьевич?
Панкратов усмехнулся:
– А этого я и сам пока не понимаю.
Подготовив отчет, он созвонился с Пекарским, который финансировал его поездку в Киев. Хозяин Белоголовки принял его в московском офисе в старом дворянском особняке на Волхонке, отреставрированном турками, в кабинете с антикварной мебелью, велел секретарше принести посетителю кофе и углубился в отчет. Первый раз прочитал быстро, как бы схватывая главное, потом вернулся к началу. Перечитывая, делал какие-то пометки в настольном календаре. Наконец, откинулся в кресле и побарабанил пальцами по подлокотнику.
– Я предполагал, что в Киеве бардак, как и в России. Но не подозревал, что такой… Григорян, Григорян… Что-то я о нем слышал, совсем недавно…
Пекарский взял трубку внутреннего телефона, нажал клавишу на селекторе.
– Григорян – говорит тебе что-нибудь это имя?.. Да, начальник киевского «Спиртсервиса»… Понял, спасибо… Убили Григоряна, – сообщил Панкратову. – Три дня назад. Расстреляли в Дарнице, при выходе из казино. Дарница – это что?
– Район Киева, – объяснил Панкратов.
– Но это не решает наших проблем. Нет Григоряна, будет другой. В Осетии, по-вашему, все схвачено?
– Вплоть до президента.
– Это серьезно. Очень серьезно. Будем думать… Что ж, Михаил Юрьевич, вы прекрасно справились с заданием. Поздравляю. Толковый отчет. То, что надо.
– Кому сдать деньги? – спросил Панкратов.
– Какие деньги?
– Я получил под отчет сто тысяч долларов.
– А! И как вы ими распорядились?
Панкратов поставил на стол пакет с надписью «Спасибо за покупку!»
– Здесь ваши сто тысяч. И чистая прибыль – сорок три тысячи двести восемьдесят долларов.
Пекарский засмеялся.
– А говорили, что из вас не получится коммерсант! Очень даже получился. Сорок три процента от вложенных средств – о такой рентабельности можно только мечтать! С моей стороны было бы благородно отдать прибыль вам. Очень благородно. Но – не могу, извините. Жаба задушит, я все-таки тоже коммерсант. Давайте – пополам, фифти-фифти. Согласны?
– Обычно я получал премию в размере месячного оклада.
– Забудьте о тех временах. Они прошли. И никогда не вернутся. Во всяком случае мы сделаем все, чтобы они не вернулись. Правильно ли я понимаю, что вы готовы с нами сотрудничать?