Водяра

Таболов Артур

– Нам – кому? – перебил Пекарский.

– Ну, всем.

– Всем не хватит.

– Тогда вам. Белоголовке.

– И вы полагаете, что мои партнеры с этим смирятся? Вы хотите, чтобы в одно прекрасное утро мой «мерседес» взлетел на воздух?

– Извините, не подумал, – смешался Серенко.

– Не извиняйтесь, – усмехнулся Пекарский. – Вы далеко пойдете, если научитесь додумывать все до конца. А сама мысль интересная. Очень интересная…

Он откинулся к спинке кресла, побарабанил пальцами по подлокотнику и распорядился:

– Вызывайте Панкратова.

II

Все,

что из Москвы представляется туманным и даже таинственным, словно ночной город, на месте оказывается простым и понятным, как тот же город при утреннем свете. Уже на второй день после прилета во Владикавказ Панкратов мог бы ответить на вопросы, поставленные перед ним в «Русалко». Никаких усилий ему не пришлось прилагать, информация сама шла в руки.

Из аэропорта он позвонил по прямому служебному телефону, номер которого ему дал Тимур Русланов. Трубку никто не взял. Телефон Алихана Хаджаева тоже не отвечал. Панкратов сел в такси и поехал в офис фирмы, без особого интереса разглядывая окрестности. За годы службы где он только ни побывал, от Сахалина до Бреста и от Мурманска до Кушки. Все города были в общем-то на одно лицо, отличалась лишь местность. Где-то тайга, где-то тундра и сопки, здесь горы. Горы как горы, на Памире они куда величественнее.

Во всех городах, кроме самых новых в Сибири, были свои достопримечательности, памятники старины, но они не задерживали внимания Панкратова. Да и некогда было ими интересоваться. Он жил в мире, состоявшем из начальственных кабинетов, больших и малых, следственных изоляторов, пыльных бухгалтерий с тысячами архивных томов, в которых приходилось копаться, вылавливая мелкие нестыковки, которые выводили на след масштабных хозяйственных преступлений.

Владикавказ производил приятное впечатление: чистые пригороды в осенних садах, ухоженный центр. Много новых и недавно отремонтированных домов, много дорогих иномарок. Пожалуй, даже слишком много для провинциального города. Хорошие дороги, как и все дороги на юге, где морозы не разрушают асфальт. Много милицейских патрулей и вооруженных автоматами омоновцев.

– Террористов ловят, – объяснил немолодой русский водитель. – Про взрыв у нас на рынке слышали?

– Видел по телевизору.

– Вот и ловят. Будто террористы по улицам ходят. Их не после взрывов надо ловить, а до. Показуха это, а не борьба!.. Приехали, – остановил он машину возле небольшого особняка на центральном проспекте.

На вахте, оборудованной рамкой металлоискателя и мониторами камер наружного наблюдения, у Панкратова тщательно проверили документы и только после этого объяснили:

– Начальства нет, ни Русланова, ни Хаджаева. Никого нет.

– Сразу не могли сказать? – разозлился он. – Кто есть?

– Минутку. – Охранник связался с кем-то по внутреннему телефону, что-то доложил по-осетински. Панкратов уловил лишь свою фамилию и слово «Русалко», произнесенное с ударением на последнем слоге. – Подождите, сейчас придут.

Через

несколько минут появился, заранее улыбаясь, рослый молодой осетин в элегантном сером костюме:

– Михаил Юрьевич! Вот неожиданность! Добро пожаловать! Это ко мне, – бросил он охраннику. – Входите!

В небольшом кабинете, примыкавшей к приемной, радушно достал из холодильника бутылку коньяка:

– По соточке, а?

– Спасибо, – отказался Панкратов, пытаясь вспомнить, где он этого молодого человека видел.

– Не узнали? – догадался тот. – Я Теймураз, начальник службы безопасности. Нас Тимур познакомил. В Ардоне, когда разгружали спирт. Помните?

– Теперь вспомнил. Вы были в камуфляже, поэтому не узнал. Здравствуйте, Теймураз. А где Тимур?

– Он в Беслане. Потом сразу поедет в Поти. Вернется примерно через неделю.

– Алихан?

Таймураз помрачнел.

– Его долго не будет. Сорок дней. Он недавно похоронил сына. Траур. Во время траура мужчина не выходит из дома, ни с кем не встречается. Такой обычай.

– Передайте ему мои соболезнования.

– Спасибо, передам. Вы к нам по каким делам? Опять приехали за спиртом?

– Вроде того, – уклонился от прямого ответа Панкратов.

– Очень вовремя. На днях приходит танкер. Большой, на двадцать тысяч тонн, спирта всем хватит.

– На двадцать тысяч тонн? – переспросил Панкратов. – Неслабо.

– По мелочам не работаем. Бывали посудины и побольше, на пятьдесят тысяч.

Пятьдесят тысяч тонн спирта. Пятьдесят миллионов литров. Если из каждого литра получается четыре с половиной бутылки… Это сколько же можно сделать водки, попытался сообразить Панкратов, но сразу запутался в нулях. Во всяком случае, стала понятной озабоченность «Русалко» проблемой с осетинской водкой. Это при том что они не знают точных цифр. Как они отреагируют, когда узнают?

– Приходит танкер, – повторил Панкратов. – Откуда?

– Из Техаса, из Хьюстона, – с некоторым удивлением ответил Теймураз.

– Куда?

– Как куда? У нас в Осетии моря нет. В Поти. Тимур поедет в Поти принять танкер, проследить за разгрузкой. Я тоже туда подскочу, чуть позже. Сначала нужно заехать в Гори, посмотреть, как там дела.

– В Гори? – удивился Панкратов. – Почему в Гори?

– Мы же не напрямую затаскиваем спирт. Дороги очень плохие. И далеко. Сначала везем по железной дороге до Гори, а уж потом на спиртовозах во Владикавказ. Так получается гораздо дешевле. Чему вы усмехаетесь, Михаил Юрьевич?

– Доверчивый вы человек, Теймураз. Как-то даже не соответствует вашей должности. Взяли и открыли постороннему человеку все секреты фирмы.

– Да какие это секреты! – отмахнулся он. – Во Владикавказе их каждая собака знает. И вы не посторонний человек. Тимур рассказывал, как вы посоветовали купить армяну джип, и сэкономили нам чемодан баксов. Какой же вы посторонний?

– Каким образом вы умудряетесь не платить за спирт пошлину?

Теймураз засмеялся:

– А вот это главный секрет фирмы!..