Водяра

Таболов Артур

Тимур Русланов пока держался. Выручал собственный спиртзавод, снабжавший сырьем и Беслан, и завод Алихана в Рузе. Но всякий раз, отправляя в Москву фуры и вагоны с водкой, изготовленной из неучтенного спирта, Тимур не был уверен, что они благополучно дойдут до места. То ли по приказу из Москвы, то ли по собственной инициативе, прочувствовав общий настрой, инспектора ГИБДД и транспортная милиция на железной дороге начали проявлять несвойственную им раньше рьяность. Фуры и вагоны вскрывались. Не убоявшись трудностей, менты выгружали коробки с минеральной водой летом или мешки с сахарным песком зимой, которыми для маскировки была заложена водка. Обнаружив незаконный груз, ликовали, как кладоискатели. Тимуру приходилось бросать все дела и спешить на

выручку. Иногда удавалось решить проблему на месте. Стоило это немало, но тут уж не поторгуешься. Бывало, что не удавалось. Конфискованную водку признавали некачественной и отправляли на переработку в Белоголовку. Переработка заключалась в том, что наклеивали другие этикетки и пускали в продажу.

Судя по всему, Москва твердо решила покончить с осетинской водкой, и Тимур Русланов не знал, что может этому помешать.

Вызывала тревогу и обстановка в Ингушетии. Тимур помнил предупреждение Шамиля Рузаева о том, что в случае нового осетино-ингушского конфликта первыми пострадают ликероводочные заводы в Беслане, находящемся всего в восьми километрах от границы. Не было никаких признаков, которые указывали бы на возможность конфликта, но когда у соседей пожар, поневоле забеспокоишься о сохранности своего дома. А у соседей горело, и не видел этого лишь тот, кто не хотел видеть. Не видели этого в Москве, для федерального центра видимость порядка всегда было важнее того, что происходит на самом деле.

II

Как и большинство граждан России, Тимур с одобрением воспринял появление во главе государства президента Путина. Все устали от Ельцина, то больного, то пьяного, всегда непредсказуемого. Уже тогда было понятно, что никаких новых идей у молодого президента нет, что он способен двигаться только в одном направлении – укреплять государственную власть, затягивать разболтавшиеся при Ельцине гайки. Но этого от него и ждали, пора было наводить в России порядок.

Тимуру понравилось, как он повел дело с мятежной Чечней. Убедившись в бессмысленности военного противостояния федеральных войск с чеченцами, он отдал всю власть в Чечне Ахмату Кадырову и таким образом, стравив чеченцев с чеченцами, превратил конфликт из российско-чеченского во внутреннее дело республики. Этим он уменьшил наши потери и обезоружил международные правозащитные организации, постоянно критиковавшие Россию за агрессию в Чечне.

Кадыров правил недолго. 9-го мая 2004 года, во время городского праздника на стадионе в Грозном, его взорвали заранее заложенным под трибуну фугасом. Охрана не обнаружила бомбу, потому что она была замурована в бетон при ремонте трибун стадиона. Вместе с Кадыровым погиб председатель Госсовета Чечни Хусейн Исаев, фотокорреспондент агентства Рейтер Адлан Хасанов, был тяжело ранен командующий Объединенной группировкой войск генерал Баранов, более восьмидесяти пострадавших оказались в больницах. Ответственность за покушение взял на себя Шамиль Басаев.

Гибель Кадырова не изменила политику Москвы в Чечне. Фактическая власть перешла к сыну Кадырова Рамзану, слишком молодому для поста президента и потому ставшему председателем правительства. Он был преисполнен стремлением отомстить убийцам отца, внутренние раздоры между чеченцами обострились, республика погрузилась в состояние вялотекущей гражданской войны, а Россия из агрессора превратилась едва ли не в миротворца.

В Ингушетии политика администрации Путина не была такой хитроумной. Президента Аушева, при котором чеченские боевики вольготно чувствовали себя на территории Ингушетии, вынудили уйти в отставку. На выборах Москва продавила своего кандидата, полковника ФСБ Мурата Зязикова, заместителя начальника УФСБ по Астраханской области. Перед выборами ему срочно присвоили звание генерал-майора, так как решили, вероятно, что после генерала Аушева полковник на посту президента смотрится несолидно. Выборы были проведены грубо, перспективных кандидатов отсекали на дальних подходах – кого по формальным признакам, кого покупая должностями в Москве, кого

запугивая. И если у кого и были сомнения в том, какую политику будет проводить новый президент Ингушетии, то они быстро исчезли.

Генерал Зязиков взялся за дело с прямотой военного человека. Первым делом попытался навести порядок в расходовании бюджетных средств, которые наполовину состояли из дотаций федерального центра. Порядка не навел, зато обозлил чиновников, привыкших «пилить» бюджет по своему разумению. Затем последовал запрет политических партий и общественных движений, деятельность которых возбуждала нездоровые настроения в республике. Под запрет попало движение Ахки-Юрт, к которому благоволил президент Аушев и которое на выборах выступало против Зязикова, увидев в нем ставленника Москвы. Была наглухо перекрыта граница с Чечней, что возмутило чеченцев и ингушей, традиционно поддерживавших тесные связи с родственниками в соседней республике.

За короткое время новый президент сумел восстановить против себя всех, кого только можно. Недовольство жестко подавлялось. Участились бесследные исчезновения людей. Оппозиция обвиняла в них Зязикова. Последствия такой политики не заставили себя ждать.

В сентябре 2003 года в Назрани недалеко от жилой резиденции резидента Ингушетии в перекрытой решеткой водосточной канаве у дороги, по которой ежедневно передвигался кортеж Зязикова, было найдено мощное взрывное устройство. Оно состояло из двух мин калибра 120 мм и артиллерийского снаряда калибра 122 мм, трех детонаторов, от которых на расстояние 150 метров был протянут провод.

Через некоторое время на окраине села Али-Юрт были обнаружены четыре противотанковых управляемых снаряда «Фагот», направленные на столицу Ингушетии Магас. По заключению экспертов, установка была подготовлена для обстрела резиденции президента Зязикова.

6 апреля 2004 года на автодороге Назрань – Магас в кортеж ингушского президента врезался начиненный взрывчаткой автомобиль «Жигули», которым управлял террорист-смертник. Зязикова спас бронированный «Мерседес». Его водитель получил легкие ранения, пострадали пять случайных прохожих.

Как и в случае с Кадыровым, ответственность за покушение взял на себя Шамиль Басаев. Но президент Зязиков не склонен был этому верить. Это был вызов внутренней оппозиции. Вся республиканская милиция и ФСБ были поставлены на ноги, активизирована агентура. Прошли повальные обыски. По подозрению к причастности к покушению на президента было задержано около пятидесяти человек. Арестованных распихали по следственным изоляторам Назрани, к работе приступили следователи. Больше никаких попыток покушения не было, из чего можно было сделать вывод, что главные заговорщики изолированы и будут выявлены в ходе следствия.

Вывод оказался преждевременным. Власти недооценили противостоящие им силы и потенциал ненависти, возбужденный политикой президента Зязикова.

III

21-го июня 2004 года, примерно в 22-30, на улицах Назрани появились вооруженные люди в камуфляже, в скрывающих лица масках «ночь», и атаковали здание МВД республики, горотдел милиции, оружейный склад МВД, следственные изоляторы. Одновременно группы боевиков захватили посты ГИБДД на трассе «Кавказ». Сотрудники милиции и ФСБ, привыкшие к тому, что их служебные удостоверения всесильны, предъявляли бандитам красные книжечки и немедленно получали автоматную очередь в упор. На Экажевском перекрестке был расстрелян исполняющий обязанности министра внутренних дел республики, погибли все милиционеры патрульно-постовой службы. Еще одна группа боевиков блокировала железнодорожный переезд в Назрани и развилку дорог на улице Тутаева. Выстрелами из гранатомета были уничтожены два БТР-80 ингушского УФСБ, погибли четыре сотрудника ФСБ, один военнослужащий погранотряда и шесть гражданских лиц. Развилку трассы «Кавказ» и дорогу на аэропорт «Слепцовск» контролировал отряд из пятнадцати боевиков. Здесь были расстреляны два сотрудника МВД и два прокурорских работника.