Водяра

Таболов Артур

IV

С 1992-го года, когда указом президента Ельцина была отменена госмонополия на производство и торговлю спиртными напитками, все попытки государства установить контроль над алкогольным рынком заканчивались ничем. Так человек, набравший из моря полные руки песка, вдруг обнаруживает, что весь песок просочился между пальцами. Увеличение акцизов и, соответственно, цены на водку приводило к тому, что собираемость налогов не повышалась, а падала. Легальная водка уходила в тень, больше гнали самогонки, возрастало потребление спиртосодержащих суррогатов – настойки боярышника, различных

стеклоочистителей.

В царские времена налоги, которые платил в казну один только торговый дом Смирнова, позволяли содержать все армию, при советской власти на водке держалась треть бюджета, а в постсоветские времена пять процентов – вот и все, что удавалось получить государству. Множились контролирующие органы, ужесточались наказания за недоплату налогов, за выпуск неучтенной продукции – все без толку. В ответ водкозаводчики изобретали новые схемы минимизации налогов, на них работали самые опытные экономисты и юристы. Но главное было в том, что чиновники думали о делах только в служебные часы, а предприниматели все время.

Создание мощного государственного холдинга ФГУП «Госспиртпром» было очередной попыткой правительства навести порядок в алкогольной отрасли. Если не во всей отрасли, то хотя бы в той его части, где контрольные пакеты акций принадлежали государству. Частным предприятиям они проигрывали по всем показателям. Объяснялось это тем, что частник всегда лучше управляет своей собственностью. В условиях, когда был взят курс на усиление роли государства во всем народном хозяйстве, это было недопустимым. «Госспиртпром» был призван выправить положение. В перспективе предполагалось, что холдинг постепенно скупит контрольные пакеты всех крупных частных заводов и, таким образом, будет восстановлена государственная монополия на производство и торговлю спиртным.

Указ о создании «Госспиртпрома» был подписан президентом Путиным в мае 2000 года, в день его инаугурации. В холдинг вошли 18 спиртзаводов и 109 ликероводочных заводов, в которых государству принадлежали контрольные пакеты акций. В их числе такие гиганты, как московский и калужский «Кристалл», объединение «Туласпирт», новосибирский «ВИНАП», архангельский «Алвиз», «Ростовский винно-водочный завод». Общий годовой оборот предприятий холдинга – около трех миллиардов долларов. Этим же указом руководителем «Госспиртпрома» был назначен Серенко.

Это назначение явилось полной неожиданностью для всех участников алкогольного рынка. Откуда он взялся, этот прыткий молодой человек? Каким образом ему удалось совершить головокружительный прыжок с незначительной должности председателя региональной ассоциации «Русалко» на самую вершину отраслевой пирамиды? Говорили, что он из «питерских» и чуть ли не генерал-лейтенант ФСБ в отставке. Сам Серенко этих слухов не подтверждал, но и не опровергал. Им мало кто верил. В тридцать три года, а к моменту назначения Серенко было тридцать три года, генералами ФСБ не становятся. Говорили и о другом. О том, что Серенко был знаком с питерцем Ротенбергом, тренером Путина по дзюдо, тот свел его с начальником президентской охраны Золотовым, а Золотов представил его президенту. Знакомство было коротким, на людях, но Серенко удалось произвести на Путина хорошее впечатление. Это больше походило на правду, но вряд ли было всей правдой.

Начальник службы безопасности «Русалко» Михаил Юрьевич

Панкратов не сомневался, что более всех назначению Серенко поспособствовал хозяин Белоголовки Пекарский, ставший к тому времени депутатом Госдумы. В Думе он занимал незаметное для широкой публики место члена Комитета по бюджету и налогам, но за кулисами пользовался большим влиянием, участвовал в разработке всех документов в части алкогольного законодательства. Без его одобрения вряд ли Серенко стал бы начальником «Госспиртпрома».

А вот этого Панкратов не понимал. Пекарский был очень неглупым человеком и умел разбираться в людях. Он знал цену Серенко. Специально о нем они никогда не говорили, но Панкратов видел, с какой иронией Пекарский относится к бурной деятельности, которую умело демонстрировал Серенко.

Недели через три после создания «Госспиртпрома» Пекарский собрал у себя в особняке на Волхонке членов правления ассоциации «Русалко», самых крупных бизнесменов-водкозаводчиков. Предполагалось, что речь пойдет о выборах нового председателя ассоциации вместо Серенко. Обычно на такие совещания Панкратова не звали, а тут секретарша Пекарского позвонила и передала персональное приглашение шефа. Панкратов приехал немного раньше других и воспользовался случаем – прямо спросил Пекарского, согласовывалась ли с ним кандидатура Серенко на пост руководителя нового холдинга.

– Мы поговорим об этом потом, после совещания, – уклонился от ответа Пекарский.

На совещании обсуждались не выборы нового председателя ассоциации, а совсем другой вопрос: о дальнейшем существовании «Русалко». Свою задачу, по словам Пекарского, ассоциация выполнила: практически покончено с экспансией осетинской водки, совместными усилиями московской милиции и службы безопасности «Русалко» (легкий кивок в сторону Панкратова) выявлены и ликвидированы все крупные подпольные заводы в Московском регионе. Нет никакого смысла и дальше финансировать оперативно-розыскные части, которые уже смотрят на «Русалко» как на дойную корову с необъятным выменем. В связи с этим предлагается: нового председателя правления не выбирать, деятельность ассоциации как юридического лица прекратить, базу данных и сотрудников передать Национальной ассоциации производителей алкогольной продукции. Вопросы?

После короткого обсуждения предложение было принято. Ассоциация «Русалко» закончила свое существование. Прощаясь с участниками совещания, Пекарский остановил Панкратова:

– Задержитесь.

Вернувшись к столу, вызвал секретаршу:

– Кофе нам. И, пожалуй, коньяку. Как вы на это, Михаил Юрьевич?

– Можно, – кивнул Панкратов.

Когда секретарша сервировала журнальный стол, стоявший между двух необъятных кожаных кресел для гостей, Пекарский щедро, по полстакана, налил коньяк и чокнулся с Панкратовым:

– За «Русалко». Мы хорошо поработали.

Выпил по рабоче-крестьянски, залпом. Панкратов последовал его примеру. Закусывая долькой лимона, Пекарский поинтересовался:

– Расстроены, что остались без работы?

– Да как-то нет. Я этого еще не осознал.

– И не расстраивайтесь. Вы не остались без работы. В Национальной ассоциации для вас зарезервирована должность советника. Деньги те же, обязанности практически те же. Это было моим условием.

– Спасибо.

– Не хотите спросить, почему я это сделал?