Военкор
Шрифт:
— Берите Рио и отходим! — дал я команду и вместе с Беком, взявшим у Рио автомат, начал прикрывать отход.
Несколько очередей из автоматов срубили ветви деревьев над нашими головами. Не дают нам уйти, уроды.
— Держи справа, Бек! — подсказывал один из парней.
Стрельба была всё плотнее. Мы не прошли и 50 метров, как начал работать пулемёт. Плотно и кучно.
— Живее! — крикнул я подчинённым.
Останавливаться нельзя. Я выглянул из укрытия и пустил несколько очередей, сбив
— Выстрел! — услышал я крик справа от себя.
Меня выгнуло дугой и подбросило вверх. Всё тело пронзило резкой и режущей болью. Окружающий мир приобрёл какую-то нереальную чёткость. Всё происходящее вокруг стало будто бы в замедленной съёмке. Я видел всё: и как бежит противник, и как по нему стреляют мои бойцы, и пролетающую пулю, и зависшего перед моим лицом комара.
— Командир ранен! — услышал я голос Бека сквозь вращающиеся в моём сознании кроны деревьев.
Штаны намокли и липли к коже. Я чувствовал, как по ногам течёт тёплая кровь. Сознание постепенно начало отключаться.
— Жгут нужно наложить на обе ноги, — прошептал я, когда меня начал тормошить Бек.
— Сейчас.
— Затяни… ай! — почувствовал я, как стягивают мне правую ногу.
Затем также и левую. Но дальше мне уже не дойти.
— В аптечке гемостатик. Сейчас засыплю, и ты не истечёшь… — начал говорить Бек, но я его остановил.
Со мной не уйдут. Раненных не получится всех вытащить.
— «Нефопам» вколи мне, чтоб я в себя пришёл. И уходите. Это приказ.
Он пару секунд сомневался.
— Живо! Иначе все тут останемся, — произнёс я слабеющим голосом.
Когда Бек вколол мне две ампулы, боль немного притупилось и стало легче.
— У меня только один магазин. Так что быстрее, — сказал я, оттолкнув от себя Бека.
Противник подступал с двух сторон. Я отстреливался, стараясь беречь патроны. Руки уже с трудом удерживали автомат, а одежда продолжала промокать от крови.
Слышу, как мне предлагают сдаться и обещают жизнь. Но сомневаюсь, что она будет долгой.
Один выстрел, второй и автомат сухо клацнул.
— Пустой, — прошептал я.
Я достал пистолет и несколько раз стрельнул в наступающих. Одного смог ранить, но не убить. Патроны закончились и в ПМ. Остались у меня только две гранаты.
— Обходи, обходи. Живым брать, — слышал я хриплый голос наступающих.
Как же им хочется меня «затрофеить».
Ослабевшей рукой взял одну гранату, выдернул чеку и бросил со всей силы, что осталось.
— Граната! В сторону… — прозвучал чей-то громкий голос, но он тут же потонул в раздавшемся взрыве.
Крики боли, мат и продолжающиеся угрозы в мой адрес. С кем меня только не сравнили!
Тело уже совсем ослабело, но сознание ещё работает. Лучше умру, но живым на потеху противнику не
Правой рукой взял гранату и крепко её обхватил.
Так бывает на войне. Нужно принимать сложные решения. Особенно мне, капитану Российской армии Алексею Калугину.
Левой рукой медленно вложил палец в кольцо предохранительной чеки и вытянул её.
— Сдавайся и будешь жить, козёл, — слышал я призывы в свой адрес.
Воистину, нет на поле боя любимчиков. Здесь все равны. Здесь хаос, и никто ни от чего не застрахован.
— Я ранен. Сам идти не могу, — из последних сил произнёс я.
— Сейчас поможем, свинья, — услышал я усмешку от одного из окруживших.
Были слышны шаги приближающейся ко мне смерти. Последний взгляд вверх. В душе тепло, что туман рассеялся и сквозь свинцовые облака пробился луч света.
Слева и справа появились двое. Я сглотнул вязкую слюну и сделал два глубоких вдоха и выдоха. Умирать страшно. Сжимая с силой гранату, я вытянул руку перед собой, глядя в усмехающиеся лица ублюдков, переговаривающихся между собой на английском языке.
' — Главное — мои бойцы ушли. Живите, братья!', — последнее о чём я подумал, прежде чем разжать ладонь с гранатой.
Миг, и всё моё тело прошило болью. Кажется, все клетки разорвались внутри. А потом наступила темнота и состояние невесомости. Я ничего не чувствовал, но почему-то продолжал думать. Будто моё сознание существовало отдельно от тела.
В голове только одна мысль, чтобы появился свет. Нет страха, но и надежды нет. Ощущение, что ты исчезаешь из этого мира. Полное забвение.
Но вдруг что-то произошло. Белый яркий свет ударил в глаза.
Я пытался проморгаться и понять, где нахожусь. Это был явно не лес. Неужели я всё же выжил и попал в плен?
Яркое солнце светит через открытый балкон, с которого видна улица. На ней разбитые машины, простреленные стены домов напротив. Самая примечательная деталь — разбитая витрина магазина, над которой болтается большая вывеска в виде пробки красно-бело-синего цвета. Эмблема знаменитого газированного напитка.
— А почему вывеска на арабском? — произнёс я вслух и тут же увидел перед собой дуло автомата.
— Что ты сказал? Быстро повтори, — произнёс стоящий передо мной человек, чьё лицо прикрывала куфия зелёного цвета.
И сказал он это не на русском языке, но я его понял.
— Повторите, — произнёс я по слогам.
Но я это сделал на языке этого «автоматчика». На арабском! Откуда я его знаю?
— Я у тебя спрашиваю, что ты сказал? — приставил боец ствол к моей голове.
Сам он был одет в футболку и джинсы с кроссовками. Тело прикрывала самодельная разгрузка, называемая «лифчик», в которой было несколько магазинов.