Вохштерн

Клеттин Антон

Но больше всего меня тогда поразили люди — степенные, простые, уважительные. Не было в них ни зашуганности сервов, ни крестьянского раболепия. Это были уверенные в себе, крепко стоящие на ногах, личности.

В общем, именно такой человек, как Глинор, мог мне понадобиться в самое ближайшее время, когда я начну наводить порядок в своем будущем маноре. Понятное дело, что прямо сейчас ему не было никакого смысла сниматься с места и куда-то там ехать. Но, что мешает мне просто поговорить с ним, раз уж выдалась такая возможность?

Да и мало

ли что случилось за эти месяцы. Может он растерял все свои управленческие способности, а я тут на него планы строю. Опять же, эта странная мобилизация, проводимая виконтом. Непонятно как она повлияла на старосту и его поселок. Вроде бы мужиков в тех деревнях, что мы проезжали, хватало. Оно, конечно, глупо было забривать всех работоспособных мужчин накануне зимы. Но ведь и лагеря подготовки, о которых говорил Мешек никуда вроде как не делись (надо будет и их навестить, при случае). Короче говоря, без личной встречи с Глинором никак было не обойтись. Заодно и узнаю у него как тут дела обстоят.

Девчонки сначала пытались упасть мне на хвост. Но были отчитаны, пристыжены и задавлены аргументами. Лисаре рядом со мной с ее нынешними умениями уж точно делать было нечего, не говоря уже о том, что ей пришлось бы еще и коня покупать. А Ирвону я не хотел брать с собой просто потому, что лишать отряд, находящийся в потенциально враждебном городе столь мощного прикрытия, было просто глупо. Да и чем она могла помочь мне в дороге? Скрасить одиночество? Так с этим делом у нас в последнее время стало не очень.

Нет, мы периодически занимались любовью, но без былого огонька. А все из-за красавицы — смуглянки Яльри. Слишком уж та запала мне в душу. Так что теперь, каждый раз, когда я ложился с Ирвоной, на ее месте представлял знойную дочь Ноллы. И не то чтобы это мне сильно мешало получать физическое удовольствие, но вот духовного единения все же не хватало. А оно для меня, как бы это смешно не звучало, было ничуть не менее важным. К тому же, Талековский гормональный шторм немного улегся и теперь я не хотел всех подряд женщин в округе. Вот и получалось, что получалось.

Ирвона, умничка, отнеслась с пониманием, когда я ей все рассказал. Ничуть не обиделась и предупредила, что всегда будет готова оказать мне услуги интимного характера, но сама на них настаивать не будет. Прямо чудо, а не женщина. Понятное дело, что я тут же ее уверил, что если уж ей захочется, то может смело на меня рассчитывать.

Так что, пристыдив подруг и дав распоряжения Гральфу, я на верном Ромчике отправился к Глинору в гости. То ли мой конь застоялся за время нашего пути к Фельзену, то ли просто по мне соскучился, но обошлось без его обычных закидонов, которых я подспудно ожидал. Это стало приятным сюрпризом, так как дабы обогнуть город нам нужно было хорошенько так углубиться в холмы. И если бы Ромчик начал вредничать, этот путь мог занять слишком много времени.

Вечер нас застал примерно на полпути к нужной деревеньке. Трактиров тут не имелось, а на улице спать было неохота. Поэтому,

пришлось проситься на ночлег к местным жителям. И, черт возьми, это было правильным решением. Я будто вернулся в те времена, когда мы вдвоем с Ромчиком путешествовали по-новому и неизведанному миру. И каждая такая ночевка делала этот мир и людей в нем живущих чуть более понятными, позволяла узнать их поближе.

Вот и сейчас, сидя в небольшой, чисто убранной светелке и выпивая с пожилым усачом — хозяином, слушая его байки, я лишний раз убедился, что не такая уж и большая разница между нами и ними. Пусть мы и принадлежим к двум, совершенно разным мирам.

Засиделись мы допоздна, так что выехал я не на рассвете, как собирался, а часов около десяти. Распрощался с хлебосольным хозяином, поклонился хозяйке, потрепал по голове босоногую девчушку лет пяти, и был таков.

Денег с меня брать они не хотели, хотя видно было, что люди небогатые. Ну да ничего, надеюсь не обидятся, когда найдут три золотых в горшке с крупой. Деньжищи, по местным меркам, огромные, а для меня — недельный рацион отряда. Тем более, что эмоции, что я испытал, стоят намного больше. Так что пусть пользуются. А не потратят сами, что тоже вполне реально — дочке в приданное пойдет. Или мужу ее на дело.

Хорошее настроение продержалось у меня весь день вплоть до вечера, когда я, наконец, прибыл к своей цели. И, наверное, держалось бы и дальше, если бы не слегка потрепанный вид некогда опрятной деревеньки.

Серьезно, сколько я тут не был? Полгода? Даже меньше. А создавалось впечатление, что лет пять, не меньше. Частокол в подпалинах, покосился частично. От нескольких домов остались одни каменные остовы. Ворота нараспашку и немного перекошены. Жесть, короче говоря.

Стоило мне подъехать поближе, как чей-то неприветливый голос окликнул меня:

— Эй ты, чьих будешь?

Я присмотрелся и увидел неопрятного на вид, одетого в некое подобие гамбезона (стеганая набивная куртка) мужика с охотничьим луком в руках. Рассмотрел я его хорошо, так как он стоял на некоем кособоком подобии наблюдательной вышки, расположенном вплотную к покосившимся воротам.

— Свой я.

— Ага, — не повелся мужик, — знаем мы таких своих. И вообще, все свои давно дома сидят. Или говори зачем приперся, или стрелой угощу.

— Ты, дядя, поостынь немного. Я вам не враг. Да и лук приспусти, а то ненароком покалечишь кого. А оно нам нужно? Не нужно. А приехал я к старосте вашему, Глинору.

— Нет больше Глинора, — донеслось в ответ.

— Как нет? — Честно говоря, у меня все упало. Уж чего-чего, но такого я не ожидал. Хотя, по внешнему виду домов и частокола можно было и догадаться, что что-то не чисто.

— Вот так, — развел руками мужик, опуская лук. — Забрили старосту в солдаты. Еще полгода тому.

У меня немного отлегло от сердца, но я все же решил уточнить:

— Кто забрил?

— Дак, кто — кто? Его милость, виконт фон Фельзен. Кто ж еще?

— И что?