Воин и чародей
Шрифт:
Сигурд и Хальвдан обменялись недружелюбными взглядами. Йотулл оперся на посох.
– Видно, ты не понимаешь, что скиплинг ушел со мной добровольно, – заметил он, – так что о похищении и речи быть не может.
– Это все из-за тебя! – бросил Хальвдан, гневно сверкнув глазами. – Ты отлично знал, что сумеешь убедить его во всем, что тебе выгодно! Он захотел сбежать, и ты, уж конечно, не стал его отговаривать!
– Отговаривать! – воскликнул Сигурд. – Да с какой стати мне было там оставаться? Ты бы не замедлил прикончить меня, убедившись, что я не отдам
Хальвдан перевел на него яростный взгляд:
– А Йотулл и Бьярнхард, по-твоему, ничего такого не замышляют? Ты думаешь, они славные, честные ребята и заботятся только о твоем благополучии?
– Нет, не думаю, – ответил Сигурд. – Я больше никому не верю. Ни тебе, ни им. Я следую своей дорогой и намерен открыть шкатулку, а если ты вздумаешь мне помешать – тебе же хуже. Ты уже пытался обмануть меня, и я больше не верю твоим словам.
– Вот речь воина, Сигурд! – вставил Бьярнхард. – Так назови Хальвдана лжецом, и покончим с этим!
Хальвдан шагнул к Бьярнхарду:
– Прикуси язык, или я закончу дело, которое не завершил когда-то. Ты и сейчас урод, и прежде не был красавцем, так что мир с твоей смертью много не потеряет. Свои дела с тобой я улажу после, а сейчас я должен разобраться со скиплингом.
Сигурд указал острием меча на дверь.
– Если так, то наш разговор закончен. Ни за что на свете я не вернусь в Хравнборг с тем, кто намерен убить меня.
Бьярнхард захихикал. С полдюжины доккальвов украдкой спустились с лестницы и с мечами и топорами подобрались к его креслу.
– Наши шансы, Хальвдан, скоро сравняются. Без боя тебе не взять ни скиплинга, ни шкатулку. Он явно не желает с тобой идти, да и вряд ли, на мой взгляд, ему стоит соглашаться. В конце концов, он гость в Свинхагахалле, и мой долг – не допустить, чтобы он попал в руки невежественных изгоев, то есть твоей шайки. Как ни прискорбно, а придется тебе убраться отсюда без скиплинга и без шкатулки – ты уж сам рассуди, какая потеря тебе больнее. Так что же, Хальвдан, уйдешь ты, как подобает рассудительному человеку, или же выставить тебя с треском? – Он усмехнулся и кивнул на темный силуэт Йотулла, который молча переводил взгляд с Сигурда на Хальвдана и Бьярнхарда с холодным напряжением хищной птицы, нацеливающейся на жертву.
Вместо ответа Хальвдан сорвал с плеч и отшвырнул свой плащ, чтобы без помех выхватить меч. Льесальвы тотчас приготовились к бою. Йотулл обнажил меч, сжимая в левой руке посох.
– Нет, нет! – воскликнул Бьярнхард, взмахом руки веля Йотуллу отойти прочь. – За меня будет сражаться кое-кто другой. Сигурд жаждет сойтись с тобой в поединке, Хальвдан. Я дал ему вот этот меч, и настала пора испробовать клинок в деле. Ничто не может так обрадовать меня, как вид твоей крови на клинке, который я вложил в его руку.
Хмуря черные брови, Хальвдан поглядел на Сигурда, на его меч и опять на Бьярнхарда. Затем, презрительно фыркнув, он вложил свой меч в ножны.
– Я не стану сражаться в неравном поединке. Это ничем не лучше убийства.
– Ложь! –
Своим отказом драться ты оскорбил меня, так вот – я вызываю тебя защищаться или умереть. Не говоря уже об этом оскорблении, я должен отомстить за несчастья Тонгулля. Посмей-ка отрицать, что это твоими стараниями тролли изгнали оттуда всех поселенцев, а виновной в их злодействах объявили мою бабку, и она умерла, не выдержав позора!
Хальвдан едва сдерживал гнев, но все же его рука не легла на рукоять меча.
– Я и в самом деле отрицаю это, по-прежнему отказываюсь пресечь твое невежественное и глупое существование. Готовься к возвращению!
– Господин мой. – Дагрун шагнул вперед. – Он не захочет уйти с миром.
Не сказать ли ему твою тайну?
– Нет, Дагрун, – нетерпеливо бросил Хальвдан, – не в этом месте и не на остриях мечей!
– Хранить все в тайне – не лучший выход, – пробормотал Дагрун, неохотно отступая и все еще озабоченно хмурясь.
– Мне известна эта ваша тайна! – крикнул Сигурд. – Я сам слышал, как ты, Хальвдан, похвалялся, что получишь шкатулку без борьбы тотчас же, как только пожелаешь. Помнишь, как однажды вечером толковал с Дагруном в маленькой конюшне? Я был там и слышал все. Ты не посмеешь отрицать, что замышлял обмануть меня и, быть может, убить, если я не отдам шкатулку.
Хальвдан и Дагрун изумленно и озадаченно переглянулись, точно силясь вспомнить, что же именно они тогда говорили.
– Ничего такого мы не замышляли… – сердито начал Дагрун, но Хальвдан резко велел ему замолчать и угрюмо взглянул на Сигурда, наливаясь темной злой кровью.
– Довольно тратить время попусту! Ты возвращаешься с нами и когда-нибудь, я надеюсь, сам поблагодаришь за это. Ты ослеплен дарами и лестью, не говоря уже о собственной твоей гордыне. И даже меч, с которым ты пытаешься вызвать меня на бой, – коварный трюк, рассчитанный на твою доверчивость. Я знаю этот клинок и могу поклясться тебе, что никакой истинный друг не мог бы тебе его подарить. Он прошел через многие руки, и все его хозяева совершали им жестокие убийства. На этом мече проклятие, которое понуждает носящего меч к бесчестным поступкам. Лучшее, что ты можешь сделать с этим даром, – вернуть его дарителю, пронзив клинком его же сердце!
Сигурд с ненавистью смотрел прямо в глаза Хальвдану и сгорал от стыда, что Хальвдан обращается с ним как с зеленым юнцом, не понимающим, что к чему. Слова Рольфа о мече промелькнули в его памяти, и еще сильнее взъярился он на льесальвов, которым только и счастья в жизни, что разочаровывать его во всех честолюбивых стремлениях. Меч в руке Сигурда почти явственно дрожал от ярости и жажды боя, но неколебимый взгляд Хальвдана словно пригвождал юношу к полу.
– Ты бы надел перчатку, Хальвдан! – Голос Бьярнхарда вздрагивал от возбуждения. – Он намерен тебя прикончить и, клянусь жизнью, сделает это, если ты не побережешься!