Воин и чародей
Шрифт:
– Этакую грязь ты развел, Сигурд! Надо было вчера вечером сапоги чистить, а то теперь ты грязнее старины Вигбьеда.
К большому облегчению Сигурда, никто как будто не заметил, что к его сапогам прилипла могильная земля, а не обычная черная болотная грязь. Он быстро шмыгнул за дверь, чтобы соскрести эту улику, и уже почти возненавидел себя за то, что обманул своих друзей.
Он почувствовал себя еще виновней и неблагодарней, когда Камби подарил ему чудный маленький амулет, чтобы повесить на шею. Микла разговаривал с ним необыкновенно сердечно, а Рольф был предан Сигурду всей душой. Весь день, снимая с овец охапки увесистой
Когда сгустились вечерние сумерки, худшие предчувствия Сигурда усилились – надвигалась буря. Позже вечером, когда буря уже вовсю хлестала по Туфнавеллиру, в двери дома постучал Камби, и Микла бросился ему открывать. Вместе с Камби в дом ворвался яростный порыв ветра с дождем, и огонь в очаге высоко прянул вверх.
– Нынче погодка для колдовства в самый раз, – сказал Камби Микле. Глаза хозяина, обычно тусклые, возбужденно блестели, а прежняя медлительность сменилась подвижностью. – Силы, которыми мы управляем, в бурную ночь и живее, и действенней.
– Как и наш Гросс-Бьерн, – мрачно добавил Сигурд. Прежде чем запереть дверь, он указал наружу, и все увидели Гросс-Бьерна, ярко освещенного вспышками молний: морок стоял на задних ногах на вершине кургана, бросая вызов разбушевавшейся стихии.
Камби тщательно запер дверь.
– Ничего, от Гросс-Бьерна мы избавимся. Микла, возьми мешок и поставь в безопасном месте.
Он отдал Микле большой мешок и уселся у огня. Совершив несколько соответствующих жестов, которые должны были помочь призванию магических сил, Камби разложил на серебряном подносике в ряд магические предметы: клочок серой шерсти, амулет в виде топорика, рыболовный крючок с острием наружу, дохлую мышь и окровавленную горстку цыплячьих потрохов. Все это он нанизал на крючок и бросил в огонь, который запылал сильнее и ярче. Камби глядел в огонь, покуда не впал в подобие зачарованного сна, и все время бормотал что-то напевное, словно разговаривал во сне.
– Стихии весьма благоприятны… благоприятны… – монотонно тянул Камби, не отрывая глаз от огня. В глазах Камби отражалось пламя; вдруг он на мгновение оживился.
– Ага! – воскликнул он, словно увидел нечто неожиданное и весьма важное. Сигурд подумал о мече, и опасения с новой силой вспыхнули в нем.
Он косился на стенную нишу, где был спрятан меч, и гадал, что же на самом деле увидел Камби в своем заколдованном сне. Быть может, он знает, что припрятал Сигурд в стенной нише? Никто иной не мог бы заглянуть туда, кроме Камби… и еще, конечно, Вигбьеда – тот бы в первую очередь сунулся именно в постель. Сигурд все поглядывал на скрытую за дверцами кровать, и тут его зловредная Сила принялась шуршать драпировками на стенах и хлопать дверцами, которые ходили взад-вперед с отвратительным скрипом.
– Прекрати! – яростно прошипел Сигурд, и шум затих, оставив его наедине со своей преступной тайной, от которой его бросало то в жар, то в холод.
Он уже подумывал, не отдать ли меч, но тут же отбросил эту мысль и, чтобы скрыть свою подавленность, бросился рьяно подбавлять в огонь торфа, не замечая, что в нем попадаются человеческие кости. Торф задымился, подсыхая, и Камби, все еще бормоча и напевая, закрыл глаза.
За стенами дома бесновалась буря, с воинственной яростью обрушиваясь на долину, в которой лежал Туфнавеллир.
– Ну вот, – сказал он, – пора приниматься за работу. Микла, развяжи мешок, который я принес. Надеюсь, ты знаешь, как надо мастерить ведьмину узду?
Сигурд отодвинулся – слегка, но не настолько, чтобы не видеть, как Камби и Микла принялись мастерить три уздечки из самых омерзительных материалов, какие он только мог себе представить. Камби так и не сказал, где он собрал все это, – но мастерились уздечки из разных частей человеческих останков. Поводья были сделаны из полосок кожи, удила из шейных позвонков, и Сигурд потерял дар речи от священного трепета – у него на глазах обретала форму магическая снасть.
В самом разгаре трудов кто-то заскребся у двери и застонал. Тотчас же Сигурд вскочил с мыслью о Вигбьеде, который выполз из могилы, чтобы отомстить обидчику, то есть ему, Сигурду. Его сотоварищи переглянулись и снова с головой ушли в работу. Сигурд же не мог оторвать глаз от двери и раз сто, не меньше, проверял, надежно ли она заперта.
– Мои челюсти! – провыли из-за двери, и у Сигурда волосы встали дыбом.
– Отдайте мне мои челюсти!
– Нет у нас твоих челюстей! – рявкнул Рольф, уже привыкший к обилию драугов в Туфнавеллире. – Пошел вон в могилу!
– Мои челюсти! – не сдавался упырь.
– Не обращайте на него внимания, – посоветовал Камби, не подымая глаз от зловещего дела рук своих. – Ему сразу надоест, и он сам уберется прочь.
– Мои челюсти! – взвизгнул драуг. – В огне!
Микла, потеряв терпение, вскочил и выхватил из очага охапку челюстей и зубов.
– Открывай дверь, Сигурд! Разве можно работать под такой галдеж? – Сигурд, охваченный ужасом, медлил, и Микла нетерпеливо рявкнул на него:
– Ну, чего испугался? Открывай!
Сигурд отодвинул засовы и приоткрыл дверь на самую малость. В эту щелку Микла швырнул добытые из огня кости. Драуг был явно удовлетворен и больше не давал о себе знать. Сигурд, однако, никак не мог отделаться от мыслей о Вигбьеде. Всякий раз, когда дверь содрогалась, его так и передергивало от ужаса. Он уже подумывал, не лучше ли, когда рассветет, потихоньку вернуть меч на прежнее место.
Ветер завывал вокруг дома, точно согласный хор упырей, и сотрясал дверь, пытаясь изо всех сил проникнуть внутрь. Внезапно по двери замолотили оглушительные удары. Этот грохот всех застал врасплох, но в Туфнавеллире быстро привыкли к загадочному стуку в дверь. Микла заметил, что драуг на сей раз, судя по звуку, великоват, а Рольф слегка посерьезнел. Сигурда прошиб холодный пот от худшего страха, который только он до сих пор испытывал, – страха вины и грозящего разоблачения. Он не сомневался, что стучит Вигбьед.
Снова дом огласили громкие удары, сопровождаемые яростным криком. Голос что-то неразборчиво пробормотал, и снова на дверь обрушились удары, такие мощные, что она затряслась. Сигурду оставалось только тешить себя мыслью о толщине торфяных стен и крепости двери – но тут он вспомнил зловредного Мори, который запросто мог бы распахнуть дверь и впустить разъяренного драуга. Такие шуточки вполне во вкусе упыреныша! Бешеный рев и крики по ту сторону двери ничем не напоминали Сигурду жалкого, мертвеца, который прошлой ночью умолял его об одном – вернуть ему место вечного успокоения.