Воин и чародей
Шрифт:
Теперь, сравнявшись с драугом в росте, Рольф и Сигурд быстро с ним справились, хотя и немало изумлялись, когда Вигбьед, лишившись головы, все еще довольно бойко размахивал секирой. В считанные минуты они вдвоем изрубили драуга на мелкие кусочки. Сигурд с немалым трудом выдрал секиру из разрубленной руки, которая все еще шарила вокруг и шевелилась, как живая.
Люди Гуннара, вне себя от пережитого ужаса, собрали останки драуга в мешок, положили туда же увесистый булыжник, и кто-то отнес мешок к заливу и швырнул с утеса в бездонную синеву ледяной воды. Когда Рольф и Сигурд
Рольф с серьезным видом соглашался с тем, как Сигурд клял свою тупость и эгоизм, которые стоили здешним крестьянам стольких ценных животных; а теперь еще и Микла заболел, и все из-за того, что он, Сигурд, вовремя не покаялся в своем преступлении.
– Хорошо уже и то, что мы, по крайней мере, покончили с Вигбьедом, – сказал наконец Рольф. – А ты все же добыл себе славный меч, хотя и дорогой ценой. Можешь быть доволен, Сигги.
– Мог бы, – ответил Сигурд, – но мне слишком стыдно.
– Тебе не пришлось бы стыдиться, если б не поступал дурно, да еще зная, что ошибаешься, – заметил Рольф.
Весь день напролет, пока Сигурд работал, Гуннар часто останавливался около него, не скупясь на добрые слова, и это чрезвычайно подбодряло Сигурда. Гуннар заверил его, что они могут оставаться в усадьбе сколько пожелают и после того, как Микла выздоровеет, а он, Гуннар, уж заставит своего шурина поработать мозгами и избавиться от Гросс-Бьерна. При упоминании морока глаза рыжего коротышки блестели, и Сигурд, внутренне забавляясь, подозревал, что хозяин Гуннавика предвкушает новую стычку с Гросс-Бьерном. Если б рост Гуннара равнялся его воинственности и свирепости, из рыжего вышел бы настоящий великан.
Сигурд еще более воодушевился вечером, узнав, что Микле явно полегчало.
Это, да еще растущая уверенность, что драуг в самом деле уничтожен, почти что развеселило Сигурда. Если Гросс-Бьерн этой ночью появится в Гуннавике, он, не успев причинить много вреда, отведает все такого же гостеприимства.
Сигурда не слишком удивило, что ночью Гросс-Бьерн не стал подходить к усадьбе близко, но предпочел шнырять в ущельях и горах к северу от Гуннавика и жалобно мычать, изображая заблудившуюся телку, в безнадежной попытке выманить кого-нибудь из дома. Гуннар, однако, пересчитал весь свой скот и строго-настрого приказал никому не выходить наружу после темноты, разве что ему понадобятся стрелки из лука.
На следующий день Микле стало настолько лучше, что он мог поесть и даже поболтать. Сигурд пришел к нему и рассказал о краденом мече. Микла явно шел на поправку, потому что довольно ядовито заметил:
– Меня ты не удивил. Я знал обо всем этом с той минуты, как ты принялся затевать глупости с этой дохлятиной Мори. Я бы сразу мог сказать тебе, чем это кончится, но решил, что лучше тебе испытать все на собственной шкуре.
Твою гордыню полезно время от времени щелкать по носу.
Сигурд проглотил резкий ответ.
– Ты прав, – выдавил он. – В будущем я постараюсь меньше думать
Теперь-то я знаю, каким был глупцом. Микла, мне бы почаще слушать твои советы. Ты ведь не откажешь мне, если я попрошу?
– Ты не спросишь у меня совета, а если и спросишь, вряд ли ему последуешь. – Микла испытующе взглянул в лицо Сигурду и мрачно вздохнул.
Однако он все же смягчился и пожал ему руку. – Ладно, Сигурд, помогу, но мои советы не всегда будут тебе по нраву, и услышь ты их – вряд ли исполнишь.
Сигурд задумался и понял, что Микла прав.
– Тогда напомни мне, что я сам об этом просил, и тогда, быть может, мне будет не так трудно принять твой совет. Да, кстати, мы с Рольфом решили, что надо бы попытаться еще раз взнуздать Гросс-Бьерна, – вот только вернется Снорри. Судя по рассказам Гуннара, он малый не промах.
Микла покачал головой.
– Лучше нам отправляться в Свартафелл, и поскорее – как только я смогу сесть в седло. Гуннар, вне сомнения, был бы рад оставить нас здесь и на месяц, и на два, но шкатулка не дает мне покоя.
Сигурд с трудом мог скрыть разочарование.
– Это ведь не займет много времени… – начал было он, но усталый понимающий взгляд Миклы словно говорил: «Вот видишь, тебе не нужны ничьи советы! А я что говорил?»
Сигурд ушел, проглотив свою гордыню и мучаясь отвратительным вкусом этого блюда. Он утешился тем, что наточил свой новый меч и долго им любовался, размышляя о том, что в конце концов дела обернулись не так уж плохо.
Этим вечером Гуннар устроил празднество в честь своих гостей, и веселье затянулось допоздна. Выставили стражей, дабы отгонять Гросс-Бьерна, но они неизменно сообщали, что морок восседает на утесах по берегам залива и зловеще вопит на все лады, но к усадьбе не приближается. Самые храбрые гости предлагали всяческие способы расправы с Гросс-Бьерном и брались осуществить их самолично, если дело до того дойдет, но Сигурд крепко сомневался, что они в самом деле мечтают о подобной схватке.
Когда гости разошлись по домам – кроме самых нестойких, которые свалились спать прямо под столами, – Рольф и Сигурд сгребли в кучу угли в очаге и уютно устроились по обе стороны от него на помосте. Микла еще раньше удалился в удобную хижину, где он мог выспаться, не тревожимый праздничным шумом.
Сигурду показалось, что он едва успел смежить веки, когда совсем рядом что-то тяжело упало на пол. Он прислушался, но стук не повторился, и Сигурд, успокоившись, снова начал засыпать. И снова – глухой звук падения.
Сигурд опасливо огляделся в темноте, но ничего не услышал и не заметил ничего странного в тусклом свете луны, проникавшем в дымовые отверстия. Он сидел на помосте, задрав голову, и в этот миг отверстие над ним затемнилось, и что-то увесистое со знакомым глухим стуком упало в погасшие угли очага.
– Что это? – сонно прошептал с другого помоста Рольф.
Сигурд спрыгнул на пол, обогнул очаг и подошел к помосту, на котором спал Рольф. Он сжимал в руке меч и сам себе не решался признаться, что в горле застрял тугой комок страха.