Воин и чародей
Шрифт:
Гросс-Бьерн между тем сделал несколько изящных шагов, словно пританцовывал, игриво склонив набок среднюю голову и скалясь в жутком предвкушении. Сигурд шагнул к нему, взвешивая в руке секиру. Вдруг порыв ветра щекотнул его щеку – и камень размером с кулак стукнул морока между глаз правой головы. От неожиданности Гросс-Бьерн тяжело плюхнулся на хвост, и тут же второй камень с размаху ударил его в грудь с оглушительным стуком. Тварь взревела от боли и ярости, заплетающимся шагом отступая от Сигурда. Он напряженно озирался, но так и не увидел, кто бы мог бросить эти камни. Морок вдруг ринулся на него, взрывая копытами
Гросс-Бьерн отпрянул, увертываясь от камня размером с бочонок, и попал под залп мелких камешков; спотыкаясь вприпрыжку на катящихся булыжниках, морок шлепнулся на бок – в озерцо, натекшее у подножия небольшого водопада. Пока он выбирался оттуда, в воздухе с убийственной меткостью просвистели еще несколько камней – одни пробарабанили по ребрам, другие по макушкам. Крупные валуны нехотя выворачивались с насиженных мест и неуклюже катились вперед, точно стремясь отрезать мороку обратный путь, с грохотом сталкиваясь и высекая искры. Гросс-Бьерн в несколько отчаянных прыжков одолел эту преграду и безумным галопом помчался вниз по дну расселины под ливнем грозно свистящих камней.
Когда скатился последний валун, Сигурд медленно оглядел груды камней, в беспорядке рассыпанных у его ног, растрескавшихся, с изорванными клочьями зеленого мха.
– Ничего не понимаю, – задиристо сказал он в притихшую темноту, – но все равно – спасибо.
Сила мягко подтолкнула его, и вдруг Сигурд ощутил, что больше не одинок, – ощущение было теплое и приятное. Он знал, что больше ему не нужно прятаться в тесной пещерке, и потому бесшумно выбрался на дно расселины, велев Силе отыскать Рольфа и Миклу. Она ответила легким толчком вверх по течению ручья, который тек по дну расселины, и Сигурд зашагал вперед, часто оглядываясь в поисках Гросс-Бьерна.
Луна в эту ночь светила в полную силу. Гросс-Бьерн почти неслышно крался за Сигурдом, предусмотрительно держась подальше от его Силы. Как ни был Сигурд утомлен и измотан, он не мог отказать себе в удовольствии двигать предметы взглядом; устремленная мысль запускала булыжники в Гросс-Бьерна с силой и меткостью катапульты. Он не знал пока, в какую именно минуту Сила подчинилась его воле, но подозревал, что произошло это в тот самый миг, когда стало ясно, что он погибнет, если хоть что-нибудь не случится. Теперь Сила успокаивала его опасения, направляла ноги так, чтобы они не могли поскользнуться, и уверяла Сигурда, что он непременно отыщет Миклу и Рольфа, – скорее всего, они ищут его в верхней части расселины.
Так что Сигурд чувствовал себя донельзя уверенным и сильным, когда обогнул крутой поворот ручья… и в этот самый миг кто-то – или что-то – беззвучно вырос перед ним как из-под земли и обхватил его громадными волосатыми лапами. Сигурд вырвался, едва сдержав вопль ужаса, и отбежал несколько ярдов по дну расселины, покуда не сообразил, что, собственно, никто за ним не гонится. Тяжело дыша, он остановился и оглянулся.
– Эй! – окликнул его слабый голос. – Есть здесь кто-то – не драуг, не плод моего воображения? Должно быть, почудилось, – добавил говоривший с тяжелым вздохом, который перешел в стон. Сигурд услышал, как звякнула цепь.
– Кто там? – нарочито грубо окликнул он.
– Благодаренье высшим
Пожалуйста, помоги мне. Я уже три дня здесь торчу и едва не умер с голоду.
Хуже того – вот-вот появится тот, кто устроил ловушку, и тогда мне уж точно конец. Поверь мне, я ничего такого не сделал, чтобы заслужить позорную смерть! Никогда в жизни я не совершал насилия, и для моего достоинства нет большего оскорбления, нежели умереть, как обычный тролль.
Сигурд с изумлением прислушивался к этой речи. У говорившего был хриплый и довольно ворчливый голос, который напомнил ему обидчивых и балованных ветеранов Хальвдана, любивших просиживать вечер у очага в большом доме и хвалиться былыми победами.
– Кто ты? – спросил он, подходя ближе. – И в какую ловушку попал?
– Зовут меня Гриснир, а ловушка, само собой, на тролля! – нетерпеливо отозвался голос. – Больше я о ней ничего не знаю – только то, что застряла нога и болит неимоверно. Если не желаешь мне помочь – уходи, не мучай меня надеждой на спасение! Уходи, и я буду мучиться! – Гриснир испустил жуткий стон и снова забряцал цепью.
Сигурд решил, что вряд ли чужак нападет на него, если у него нога застряла в ловушке, и осмелился подобраться еще ближе, чтобы приглядеться к нему. Он настороженно выглянул из-за валуна – и увидел громадного тролля, который восседал посреди расселины; некое хитроумное приспособление впилось в его ногу.
– Ты же тролль, – тупо проговорил Сигурд.
Гриснир скрестил руки на груди.
– Конечно же, я тролль, если ловушка эта – не на человека, не на лису, не на птицу, а именно на тролля. Слыхал ли ты когда-нибудь, чтобы тролля изловили чем-то еще? Эта великолепная штучка – дело рук Вигасмида, кузнеца из Слеггьявеллира, и я могу порекомендовать ее, так сказать, по собственному опыту. Тролль, попавший в эту ловушку, уже не спасется.
Словом, можешь купить такую за две с половиной марки.
Сигурд подошел еще ближе, и тролль уставился на него горящими глазами.
– Но ведь если я тебя освобожу, ты скорее всего тут же меня прикончишь и сожрешь, разве нет? – осторожно осведомился Сигурд.
Гриснир вздохнул, ссутулив волосатые плечи.
– Я не из тех троллей, что едят все без разбору. Желудок у меня деликатный, а вы, альвы, носите в себе невообразимое количество болезней и поветрий. Не хотелось бы тебя обидеть, но я бы предпочел говядину, изжаренную на огне и пропитанную собственным соком.
От этого описания у Сигурда рот наполнился слюной.
– Я и сам сильно голоден… но мне всегда говорили, что слову тролля верить нельзя.
Гриснир нетерпеливо шевельнулся.
– Послушай-ка, дружок, ты ведь любишь золото? Я знаю, все альвы любят золото. Я дам тебе больше золота, чем ты сможешь унести с собой, только помоги мне выбраться из ловушки. И еще я дам тебе мяса и оленины, сколько сможешь съесть. Мое жилище совсем неподалеку отсюда. Какое предательство – поставить ловушку чуть ли не на моем пороге! Ну же, разве ты не видишь, что я не желаю убивать ни тебя, ни кого-то еще? У меня ужасно болит нога, и все, что я хочу, – скрыться под землю и там подлечить ее. Для тебя это, конечно, мелочь – освободить тролля из ловушки, а для меня – вопрос жизни и смерти.