Воин и чародей
Шрифт:
– Я передумал, – сказал Сигурд, когда Бергтор снял с полки шкатулку. – Я не хочу знать, что там внутри.
Йотулл метнул на него убийственный взгляд.
– Не надо, Сигурд. Хочешь ты того или нет, а шкатулку придется открыть сейчас. Не для того я тратил свое драгоценное время, подгоняя тебя и подбадривая, чтобы ты в последнюю минуту обманул мои ожидания. Ты откроешь шкатулку и примешь то, что в ней находится, – что бы это ни было. Боюсь, я тебя переоценил и ты вот-вот меня разочаруешь. Привести тебя сюда, Сигурд, было нелегко, и впереди у тебя долгий путь, но если будешь мне подчиняться, я
Сейчас я покажу тебе, что происходит с теми, кто становится у меня на пути! – Он извлек из сумы небольшой сверток и развернул тряпицу. Сигурд отпрянул, когда маг бросил на стол перед ним мертвую птицу – маленького сокола с запавшими глазами и скрюченными когтями.
– Адиль! – сдавленно воскликнул Рольф. – Так значит, это и вправду ты убил его! Это я и подозревал.
Йотулл кивнул, неотрывно глядя на Сигурда жесткими сверкающими глазами.
– Да, я убил Адиля. Принесши сюда шкатулку, Сигурд, ты ввязался в опасную игру, и Адиль не первый, кто проиграл в ней свою жизнь. И не последний. Мы искали эту шкатулку много лет, дольше, чем ты живешь на свете, и когда нашли – не тратили время на добрые чувства и мягкосердечие.
Ты знаешь, своими глазами видел, что произошло с Тонгуллем; а мы с Бьярнхардом убили бы и в тысячу раз больше ради содержимого этой шкатулки.
Подумать только – все годы поисков между нами и ею стояли лишь ничтожная старуха и мальчишка-молокосос! Погляди еще разок на старину Адиля и подумай, есть ли у тебя еще сомнения, кому подчиняться.
Сигурд гневно оттолкнул от себя мертвую птицу, даже не глянув на нее.
– Так вот к чему мы пришли, Йотулл! Ты притворялся моим другом, но все, чего ты хотел, – это завладеть содержимым шкатулки. Ты ведь знаешь, что там внутри, верно?
Йотулл уже больше не пытался придать своему лицу приятное выражение.
– Конечно же знаю, глупец! – презрительно бросил он. – А теперь, прежде чем будет открыта шкатулка, я требую, чтобы ты принес мне клятву верности, дабы подтвердить свою покорность в будущем, – или жизнь твоя не будет стоить и ломаного гроша!
– Я не стану клясться! – резко ответил Сигурд, кладя ладонь на рукоять секиры. – С какой стати я должен продавать свою свободу тебе или Бьярнхарду, если шкатулка принадлежит мне, и более никому? Бергтор, покуда Йотулл в Свартафелле, мы не станем открывать шкатулку. Он не друг мне и никогда им не был! – Он ожег Йотулла полным ненависти взглядом человека, осознавшего, что он предан.
Бергтор положил на шкатулку свою тяжеловесную ладонь и озабочено поглядел на своих гостей.
– Друзья мои, – сказал он, – а ну-ка, поговорим спокойней. Слишком уж серьезен этот разговор о смертях, клятвах и угрозах. Сдается мне, что вот этот юноша и впрямь имеет больше всего прав на шкатулку, а ты, колдун, пытаешься завладеть тем, что тебе по праву не принадлежит, хотя ты и много лет за ним охотился. Не по вкусу мне, чтобы в моем доме травили и изводили моего гостя, особенно когда занимается этим тот, кто объявил себя другом Бьярнхарда. Боюсь, Йотулл, что если ты и дальше будешь угрожать
Йотулл перевел на Бергтора высокомерный взгляд своих горящих глаз.
– Да я плевать хотел и на тебя, и на твое гостеприимство! – фыркнув, отвечал он. – Сделаешь то, что я велю, и дело с концом, а не то некому будет подковывать коней в Свартафелле! Этот спор – между мною и Сигурдом, и твое неуклюжее вмешательство здесь не к месту. Так что либо займись поисками подходящего ключа к шкатулке, либо разбей ее крышку. Мне дела нет, как ты вывернешься, но чтобы шкатулка была открыта немедленно!
Бергтор снова поставил шкатулку на полку и со зловещей усмешкой скрестил руки на груди.
– Дверг-кузнец может не опасаться угроз колдуна-доккальва, даже если тот когда-то и был льесальвом. Я знаю, как ты предал Хальвдана из Хравнборга, и в моем сердце не может быть приязни к предателям и убийцам.
Йотулл изогнул одну бровь и поглядел на Рольфа и Миклу.
– Который же из них тебе все это наплел? Ему предстоит заплатить за это собственной жизнью.
– Это я все ему рассказал, – тут же воскликнул Микла. – Я долго ждал случая отомстить за себя, Йотулл, и вот дождался. С первого дня, как ты появился в Хравнборге, я знал, что ты в душе доккальв.
– Рольф, позови всех из кузни! – приказал Бергтор, снимая с пояса молот. – Мы будем судить этого соглядатая за все его преступления, и светлым праздником памяти Сноуфелла будет тот день, когда мы повесим его и затопчем в трясину его протухшие останки!
Йотулл поднялся, недоверчиво усмехаясь и сжимая в руке посох.
– Уж не думаешь ли ты, что сумеешь одолеть полноправного чародея-доккальва? Тогда могу предостеречь тебя, что у предательства есть свои несомненные преимущества. Я знаю все заклинания и светлых, и темных альвов, и ни солнце, ни подземный мрак нисколько мне не страшны. Если твои прокопченные гномишки осмелятся хоть пальцем прикоснуться ко мне, я прикончу их на месте!
Навершие его посоха вспыхнуло слепяще-белым пламенем, и маг презрительно помахал посохом перед самым носом Бергтора, едва не подпалив ему бороду.
Вместо ответа Бергтор вскинул свой молот и с такой силой ударил по посоху, что пламя взорвалось жаркими багровыми искрами, а Йотулл зашатался. Огненный ореол очертил кузнечный молот и могучую руку, которая сжимала его. Бергтор шагнул вперед, знаком указывая Рольфу отправляться исполнять его повеление.
– Одну мелочь ты упустил из виду, колдун! – пророкотал он низким зловещим голосом. – Дверги-кузнецы – служители самого Тора! Я главный кузнец, и у меня еще трое кузнецов-помощников, не считая троих подмастерьев. Мы ведь не только куем железо, но и кое-чем другим занимаемся!
Он вытянул руку, и вдруг его ладонь наполнилась раскаленными вишнево-алыми углями, а меж пальцев брызнуло оранжевое и голубое пламя.
– Сядь, колдун, и положи свой посох на стол, так, чтобы он все время был у нас перед глазами.
Йотулл поколебался, оценивая, сможет ли он выстоять под ударами Силы Бергтора. Затем, все с тем же горделивым презрением, он сел и положил на стол свой посох. Вполне возможно, что на его решение повлияло и появление шестерых кузнецов, вооруженных молотами.