Воин
Шрифт:
— Ба, да ты и сам не уверен, приедут ли они! — фыркнул Макгристл. — Айда в погоню за этим Дроу, пока моя собака способна унюхать его след!
Несколько из собравшихся фермеров кивнули в знак согласия, но Дельмо осторожно напомнил им, с чем они могут столкнуться.
— Один Дроу побил тебя, Макгристл, — сказал мэр. — Теперь ты думаешь, что их двое, а то и больше, и хочешь уговорить нас поохотиться за ними?
— То, что он побил меня, было простым невезением, — огрызнулся Родди. Он огляделся, призывая в союзники фермеров, у которых явно поубавилось пылу. Этот Дроу был у меня в руках, ощипанный и разделанный!
Фермеры
— Подожди один день, — умоляюще сказал Дельмо. — Если приедет следопыт, наши шансы намного возрастут.
Но Родди не поддавался на уговоры.
— Это мой бой, и сражаться буду я сам, — прорычал он. — Дроу убил моего пса и изуродовал меня.
— Ты его получишь, — пообещал мэр, — но речь здесь идет не только о твоей собаке или гордости.
Лицо Родди искривилось в зловещей гримасе, однако мэр оставался непреклонен. Если в округе действительно орудовал военный отряд Дроу, опасность грозила всему Мальдобару. Самым главным средством обороны этой маленькой общины до прибытия помощи было единство, и этой защиты городок лишился бы, если бы Родди увел мужчин-воинов, которых и так уже осталось мало, в погоню за врагом. Бенсон Дельмо был достаточно хитер, чтобы понимать, что с этими доводами к Родди обращаться не стоит. Хотя горец обосновался в Мальдобаре два года назад, в душе он оставался бродягой и не питал к селению ни малейшей привязанности.
Родди направился к выходу, решив, что собрание подошло к концу, но упрямый мэр схватил его за руку и повернул лицом к себе. Пес Родди оскалился и зарычал, однако эта угроза показалась толстяку просто цветочками по сравнению с злобным взглядом, которым пронзил его Родди.
— Ты получишь Дроу, — торопливо проговорил мэр, — но, умоляю тебя, подожди подмоги из Сандабара. — И он перешел к аргументам, которые Родди хорошо понимал. — Я человек не из бедных, Макгристл, а ты до того, как попал сюда, занимался охотой с целью получить вознаграждение и, хотелось бы верить, готов заняться этим и сейчас.
Возмущение на лице Родди быстро сменилось любопытством.
— Подожди подмоги, а затем отправляйся за Дроу. — Мэр помолчал, раздумывая над тем, сколько пообещать горцу. У него не было опыта в такого рода делах. Он боялся предложить слишком мало и тем самым погасить интерес, который только что пробудил, но в то же время ему не хотелось больше необходимого опустошать свой карман. — Тысячу золотых за голову Дроу.
— Родди много раз доводилось торговаться. Он умело скрыл свою радость: предложение мэра в пять раз превышало размер обычной награды, а он в любом случае собирался поймать этого Дроу, заплатят ему или нет.
— Две тысячи! — тут же прорычал горец, подумав, что такая цена вознаградит его за все несчастья.
Мэр аж присел от неожиданности, и ему пришлось напомнить себе, что на карту поставлено существование города.
— И ни монетой меньше! — прибавил Родди, складывая на груди сильные руки.
— Дождись госпожи Соколицы, — покорно сказал Дельмо, — и получишь свои две тысячи.
Всю ночь Лагерботтомс шел по следам раненого Дроу. Неуклюжий горный великан и сам пока не знал, как относиться к смерти Улгулу и Кемпфаны,
Дзирт понимал, что его преследуют, но мало что мог сделать, чтобы замести свои следы. Нога, поврежденная во время падения в ущелье, ныла и плохо повиновалась ему, и он прилагал массу усилий, чтобы держаться на расстоянии от преследователя-великана. Когда занялась заря, положение Дзирта еще более ухудшилось. Он не надеялся убежать от горного великана при разоблачительном свете дня.
Тропа привела его в маленькую рощицу, состоявшую из деревьев разной высоты, растущих там, где их корни смогли укрепиться в почве между бесчисленными валунами. Дзирт хотел миновать эту рощу, потому что не видел другого выхода, кроме как продолжать бегство, но когда он прислонился к стволу одного из самых высоких деревьев, чтобы отдышаться, ему в голову пришла идея.
Он заметил, что ветви дерева мягкие и гибкие, словно веревки.
Дзирт оглянулся на пройденный путь. Выше по склону неутомимый горный великан преодолевал голое каменистое пространство. Той рукой, которая еще могла действовать, Дзирт достал из ножен саблю и срубил самую длинную ветку, какую смог найти. Затем он осмотрелся в поисках подходящего камня.
Великан ворвался в рощу примерно полчаса спустя, размахивая огромной дубинкой. Когда Дроу появился из-за дерева и преградил ему путь, Лагерботтомс резко остановился.
Дзирт вздохнул с облегчением: гигант замер именно там, где нужно. Он опасался, что верзила пойдет дальше и прихлопнет его, потому что с такими ранами Дзирт не смог бы оказать сопротивления. Воспользовавшись замешательством монстра, Дзирт крикнул на наречии гоблинов «Стой!» и произнес простое заклинание, окружив великана голубыми язычками безвредного пламени.
Лагерботтомс беспокойно передернулся, но не сделал ни шага по направлению к странному и опасному врагу. Дзирт с большим интересом уставился на переминающегося с ноги на ногу великана.
— Почему ты преследуешь меня? — спросил он. — Ты хочешь присоединиться к остальным и тоже уснуть вечным сном?
Лагерботтомс толстым языком облизал пересохшие губы. Пока все шло не так, как он ожидал. И теперь великан уже не думал о тех первых инстинктивных порывах, которые привели его сюда, а пытался рассмотреть возможные варианты выбора. Улгулу и Кемпфана были мертвы, и Лагерботтомс снова стал хозяином пещеры. Но гноллы и гоблины тоже погибли, а этого противного маленького спрайта– квиклинга уже довольно давно не видно поблизости. В голову великану пришла неожиданная мысль.
— Друзья? — с надеждой спросил Лагерботтомс.
Хотя Дзирт почувствовал облегчение, обнаружив, что боя можно избежать, он довольно скептически отнесся к подобному предложению. Банда гноллов уже предлагала ему подобные отношения, и это закончилось для них плачевно, а горный великан, несомненно, был связан с другими чудовищами, недавно убитыми Дзиртом, с теми, кто зарезал семью фермеров.
— Друзья с какой целью? — осторожно спросил Дзирт, вопреки всякой логике надеясь, что существо руководствуется теми же принципами, что и он сам, а не жаждой крови.