Воин
Шрифт:
Да, эта рана была практически смертельной и, вполне возможно, это был простой расход ценного продукта, но я не мог поступить иначе. Подняв голову Глена, я влил ему в рот ещё несколько глотков лимэля, надеясь, что зелье поможет и на этот раз. Несколько минут ничего не происходило, а потом я увидел, как края жуткой раны на груди начинают медленно сходиться. Как мог, я принялся им помогать, выравнивая и прижимая их друг к другу. Под изумлёнными возгласами Глен закашлялся, а затем открыл глаза. Я повернул его на бок, чтобы он мог выкашлять всю ещё не запёкшуюся кровь из повреждённого лёгкого, а затем дал ему выпить ещё несколько глотков лимэля. Ещё немного я
Не прошло и двух минут, как Глен уже полностью пришёл в себя и удивлённо стал ощупывать свою грудь, находя на месте раны лишь большой шрам. С изумлением он посмотрел на меня, стоящего напротив него. К тому времени, как он окончательно пришёл в себя, я уже успел отыскать мои клинки, почистить их от крови и вложить в ножны.
— К-командир? — удивлённо уставился на меня боец. — Мы что, уже на том свете?
— Поднимайся, — сказал ему я, подавая руку. — Или ты от такой царапинки умереть задумал?
Глен схватил меня за руку и с трудом поднялся. Его пошатывало, видимо, от большой потери крови, поэтому я приказал ему:
— Сейчас идёшь в столовую и выпиваешь кружку вина, а потом набиваешь желудок, так как тебе ещё предстоит узнать, что такое настоящий голод, а после этого спать. Понял?
— Слушаюсь, командир! — вытянулся по струнке пошатывающийся Глен и попытался отдать мне честь.
Я едва успел перехватить его руку, чтобы ненароком он не сломал себе подживающие рёбра. Как маленький, честное слово!
— Иди уже, — сказал я с улыбкой и обратился к окружающей нас толпе. — Кто-нибудь, проводите его, а то ещё сомлеет по дороге.
Пара горожан с готовностью подхватили Глена под ручки и повели к столовой, а я колыхнул фляжку, обнаружив, что она ещё на треть заполнена целебной жидкостью. Эх, гулять, так гулять!
— Ещё раненые есть? — спросил я народ.
— Есть! Конечно, есть! — засуетились все и буквально потащили меня к дому, куда сносили всех пострадавших.
Их было много, в основном легкораненые, получившие стрелы в мягкие ткани или просто небольшие порезы. Их я лечить не стал — нечего добро переводить, а вот нескольким тяжелораненым помог. Одному из них кочевник пропорол бок кинжалом, поэтому я просто влил в рану немного лимэля, а потом дал воину сделать один глоток из фляжки. Когда процесс пошёл, я повернулся к следующему. Им, к моему удивлению оказался Ламин, получивший стрелу в грудь. Рана оказалась серьёзной, потому что стрелу уже пытались извлечь, что привело к ужасным последствиям — наконечник оторвался и остался в ране в непосредственной близости от сердца. Здесь смог бы помочь очень опытный хирург, а не местная знахарка, которая сейчас штопала разрезы Трита, которого угораздило каким-то образом влезть в самую гущу драки.
Секунду поколебавшись, я всё же решил помочь Ламину, и присел рядом с ним. Воин был без сознания, что облегчало мне задание. Под удивлёнными шепотками любопытных, что зашли вслед за мной в дом знахарки я двумя пальцами залез в рану на груди воина и сосредоточился. Нет, я не стал пытаться пальцами ухватить наконечник, вместо этого я небольшим магическим коконом обернул его, а потом стал подтягивать, стараясь не задеть сердце. Через минуту наконечник стрелы уже был в моих пальцах и я вытащил его под изумлёнными вздохами раненых, наблюдателей и самой знахарки. После этого я капнул в рану лимэль, влил пару глотков в рот Ламину, а остаток дал выпить Триту, так как увидел, что он буквально
После этого, я вышел из дома и отправился искать командира Хагела. Он обнаружился за стеной, со своими воинами осматривающий мёртвые тела кочевников. Когда я, отыскав свой лук, подошёл к нему, он находился в полнейшей прострации.
— Командир! — позвал я его.
Спустя несколько мгновений он повернулся и уставился на меня. Ну, сейчас начнётся, мысленно вздохнул я.
— Алекс… — командир выглядел донельзя ошарашенным, под стать своим воинам, которые стояли рядом с ним. — Я слышал многое про Рассветную школу, некоторое я вообще принимал за откровенное враньё… Но теперь я поверил всему, что мне говорили!
Я огляделся и попытался сосчитать количество трупов под стенами. Где-то десятков семь-восемь будет, почти как в лагере разбойников, с которыми я встретился полгода назад. Вот только тогда мне сильно помоги эльфы, а сейчас я практически всю работу проделал сам. Оглядывая тела в свете горящих факелов, лежащие местами поодиночке, а кое-где целыми грудами, я поймал себя на мысли, что абсолютно не чувствую ни жалости, ни сострадания, ни ужаса от того, что абсолютно хладнокровно зарезал и пристрелил больше полусотни живых людей. Может, эльфы были правы, я действительно тот самый Убийца?
— Спасибо, Алекс! — твёрдо произнёс Хагел. — Ты спас Город…
— Не стоит, командир, — прервал его я, понимая, что изъявление благодарности может затянуться надолго. — У меня к вам парочка советов. Во-первых, нужно как можно быстрее отловить всех лошадей, которые сейчас ещё не успели разбежаться по всей округе. У меня на них большие планы. Во-вторых, нужно собрать всё оружие кочевников, чтобы к завтрашнему утру я смог хорошенько в нём покопаться и прикинуть, как лучше вооружить людей. Это нужно сделать побыстрее, поэтому пусть вам помогут мои бойцы и горожане. Хорошо?
— Сделаем! — отдал мне честь Хагел.
— Ну, а пока вы всё это будете делать, у меня есть ещё пара часиков, чтобы вздремнуть, — сказал я и пошёл досыпать, провожаемый восхищёнными взглядами воинов.
На улицах Города было людно. Высыпали практически все жители, помогая воинам стаскивать трупы кочевников в одну кучу. Все громко обсуждали произошедшее, склоняясь к мысли, что если бы не «новый командир», то захватчикам удалось бы без проблем захватить поселение. Когда я проходил мимо, разговоры стихали, превращались в шепотки. Это всё мне ужасно льстило, но одновременно я понимал, что жить здесь я долго не смогу, так как вскоре это превратится в пытку. Добравшись до своего дома, я отметил, что постепенно начало светлеть. Часа два у меня ещё есть, подумал я, укладываясь на жёсткую лавку, даже не снимая перевязи с мечами, а потом моё сознание снова унесла темнота.
Когда я вынырнул из забытья, ведь сном мою чёрную угольную яму назвать было весьма сложно, на дворе уже был день. Поднявшись, я при солнечном свете оглядел себя и свою одежду. Защитный кокон мне очень помог, заодно избавив от необходимости отчищать одежду от крови кочевников. Хорошо, что я в этот раз настроил его на защиту от стрел, отодвинув от тела сантиметра на два, что позволило мне остаться целым и чистым. Вот только моё лечение Глена и ещё нескольких раненых оставили на рукавах и правом боку форменной куртки засохшие пятна, которые теперь вряд ли отстираются. Придя к выводу, что их не сильно видно на чёрном фоне, я не стал переодеваться в свою одежду, а вышел на улицу. Там меня уже поджидал Дин, который радостно мне улыбнулся.