Воин
Шрифт:
Над домом прогремели сильнейшие раскаты грома. Азува склонила голову, ища убежища на его плече. Меша прижался еще теснее. Вдруг в окно со стуком влетели тяжелые белые камни. Одолеваемый любопытством, Хелувай поднялся. Несмотря на протест жены и детей, он усадил Мешу рядом с Азувой.
— Сиди спокойно. Смотри за Марешей. — Хелувай не мог рассчитывать на то, что Азува утешит старших детей. Они не были ее сыновьями, и о собственной плоти и крови она заботилась куда больше.
— Что ты делаешь?
— Я хочу посмотреть.
—
Он поднял руку, повелевая ей замолчать. Пройдя через комнату, он взял один из камней, который оказался холодным и твердым. Он стал рассматривать его, поворачивая в ладони. Камень сделался скользким. В недоумении нахмурив брови, он положил его в рот. Потом оглянулся на жену и детей.
— Вода! — Хелувай подобрал еще несколько камней и принес Азуве и детям. — Попробуйте. — Решился только Меша. — Это вода. Только твердая, как камень!
Дрожа, Азува глубже забралась в угол.
— Что это за колдовство такое?
За окном сверкнула молния, она в ужасе закричала; испуганные мальчики плакали. Хелувай схватил одеяла с соломенных тюфяков и набросил на детей.
— Сидите там.
— Не выходи! Тебя убьет!
Он мягко закрыл рукой ее рот.
— Не делай из мухи слона, женщина. Ты так боишься, смотри, чтобы они не заразились страхом. — Он показал на сыновей.
Не произнеся ни слова, Азува смотрела на него широко открытыми глазами. Она ближе притянула к себе мальчиков, закутывая их в одеяла и сама укрываясь с головой.
Животные от страха блеяли и мычали; стуча копытами, они пытались убежать. Хелувай подумал, как хорошо, что он привел своих волов до наступления бури, иначе они потерялись бы. Он снова подобрался ближе к окну, остановился чуть поодаль и осторожно выглянул. В холодном воздухе витал резкий запах дыма. Поле льна, которое только что начало цвести, было охвачено огнем. На глазах сгорали месяцы тяжелого труда.
— Это Он, правда? — робко спросила Азува из своего угла.
— Да. — Похоже, это тот самый Бог, который превратил воды Нила в кровь, послал лягушек, мошек, песьих мух, мор скоту и язвы всем людям, кроме евреев в Гесеме. — Да. Это Он!
— Ты говоришь так, будто ты рад этому.
— Ты знаешь все те же истории, что и я. Избавитель придет.
— Ну, не для нас.
— Почему же не для нас?
— О чем ты говоришь, Хелувай?
— О том, о чем мне в детстве рассказывал мой дед. — Он снова подошел к жене и детям и присел на корточки перед ними. — Эту историю нам передали от нашего предка Иефоннии. Он был другом Иуды, четвертого сына Иакова, прародителя двенадцати племен евреев. — Хелувай вспомнил насмешливое лицо своего деда.
— Я ничего не понимаю. У нас нет ничего общего с евреями.
Он встал.
— Сейчас нет. Но раньше мы были связаны. Сыновья Иуды были наполовину хананеянами. Говорят, что двоих из них поразил этот Бог. Шела был последний, его так назвали в честь земли, где он родился — Шелафела, то
Он выглянул в окно.
— Когда евреи пришли сюда, их радушно приняли и дали лучшую землю — Гесем. Иефонния был потомком Исава и дядей Иуды, и еще другом Абдулама. Поэтому он пришел к Иуде, и они заключили союз, чтобы наша семья не голодала. Так мы и стали рабами. Сначала евреев — мы обрабатывали их землю и выращивали зерновые. А евреи были свободными, они пасли свои стада, которые у них быстро росли. Мы ненавидели этот союз, но без него мы не могли выжить. Но потом все изменилось. Пришли другие правители. Мы так и остались рабами, но евреи тоже ими стали. Фараон стал притеснять их куда больше, чем нас. И с каждым годом их рабство становилось все тяжелее — фараон будто старался их задавить.
— Почему?
Он посмотрел на нее.
— Кто же знает?
Зависть? Опасения? Скорее всего, потому что евреи очень быстро умножались. От одного патриарха и его двенадцати сыновей их стало сотни тысяч. Евреев теперь так много, как звезд на небе! Похоже, фараон боялся, что если у них будет достаточно ума и смелости, они восстанут, присоединятся к врагам Египта и завоюют себе свободу. Они могли бы стать хозяевами Египта. Но вместо этого евреи покорно работали и взывали к своему невидимому Богу о спасении. Так они сами сделали себя предметом насмешек и презрения.
И так до сих пор.
Хелувай в раздумье посмотрел на грозное темное небо. Он не видел этого Бога, но видел Его силу. Боги Египта были ничто по сравнению с Ним. Вдалеке, над землей Гесем, светило солнце. Да, похоже, этот Бог способен отделить Своих людей от их врагов. Стиснув зубы, Хелувай смотрел, как огонь пожирал ячменные поля. Он подумал, что совсем близко время сбора урожая. Теперь все потеряно.
После этой ночи снова будет голод, и его семья будет страдать. Если не… Может быть, тонкой нити, этой связи, идущей из глубины поколений, будет достаточно, чтобы все изменить?
Хелувай взял с подоконника еще один камень. Немного подержал в руке и положил в рот. На языке камешек оказался холодным и твердым, но стал быстро таять, наполняя рот освежающей, приятной влагой. Гром и неистовство стихии отдавались в сердце Хелувая громкими ударами. Внутри поднималась радость. Бог евреев смог превратить воду в кровь и послать полчища жаб, мошкары, песьих мух, мор и болезни. А теперь Ему повиновались ветер, вода, огонь и воздух. Вот это Бог! Такому можно служить. Этот Бог — точно не творение человеческих рук!