Воин
Шрифт:
– Неудачная, должно быть, если вам пришлось переспросить.
Девушка рассмеялась:
– Но это была попытка сострить, и за это я горжусь тобой.
Она с минуту разглядывала идущего чуть впереди спутника. У него была властная мужская походка, ровная и уверенная, словно он в любой момент ожидал нападения. Это была походка воина, а не дворянина. Его взгляд постоянно обшаривал окрестности, словно в поиске угрозы.
В этом было что-то невероятно неотразимое. И еще она сочла странным, что лэрд оказался здесь без слуги
– Ты проделал все путешествие в одиночку?
Он кинул на нее беглый взгляд:
– Большую его часть. До того, как я сел на корабль, чтобы покинуть Англию, меня сопровождал Язычник.
Кэт улыбнулась при упоминании старого друга. Язычник по каким-то своим личным делам оставил ее и ее семью еще в Шотландии. Он был неприветливым человеком, и все-таки она ценила его дружбу.
– О, как мне его недостает! – воскликнула девушка. – Он такой язвительный и
склонный к меланхолии.
– И ты скучаешь по нему?
– Да. Его озлобленность порой выглядела довольно забавно.
Вместо ответа Локлан внезапно замер и знаками приказал ей остановиться и умолкнуть.
Катарина хотела спросить, в чем дело, но по действиям горца поняла, что лучше затихнуть, не подвергая себя ненужному риску.
Воин пристально всматривался в окружавшие их деревья, склонив голову, словно прислушиваясь.
Катарина подошла, встала рядом с ним и тихонько прошептала:
– Что-то не так?
– Не знаю, – едва слышно отозвался Локлан.
Кэт сглотнула ком в горле. Мак-Аллистер продолжал обшаривать окрестности взглядом, а она внезапно осознала, как близко к нему стоит. Она уже и забыла, каким крупным мужчиной был Локлан. Находясь рядом со своими братьями, он обычно старался не выделяться.
Но сейчас горец выглядел очень волнующе. У него были широкие и очень мускулистые плечи. Завязки туники шотландца ослабли, открывая взгляду Кэт тугие канаты мускулов на груди. Рука покоилась на рукояти меча, словно готовая к сражению.
Вообще-то Катарина всегда считала блондинов слегка простоватыми и женственными. Но в этом мужчине ничего подобного не было. Локлан обладал суровыми точеными чертами лица, а глаза его обжигали красотой и светившимся в них умом.
Но больше всего ее удивило внезапное желание протянуть руку и коснуться щеки горца, чтобы ощутить украшавшую ее щетину. Кэт и сама не могла объяснить этот порыв, и все же побуждение было таким сильным, что она едва ему не поддалась.
Локлан опустил взгляд на спутницу и замер, увидев отразившееся на ее лице чувственное возбуждение. Он привык видеть вожделение в глазах других женщин, но не в ее взгляде. Такое поведение Катарины одновременно и встревожило его, и вызвало желание. Учитывая далеко не дружественный характер их предыдущего общения, горец не мог поверить, что его тело так отозвалось всего на один ее жаркий взгляд. В некоей самоубийственной части его сознания даже возникла тяга поцеловать
«Ох, парень, – одернул он себя, – поумерь пыл. Ты же не захочешь попробовать на вкус уста этой гадюки. Она самая настоящая баламутка. Не доставало еще связаться с женщиной, которая осложнит твою и без того непростую жизнь».
Это было правдой. Он жаждал покоя. Вождю клана Мак-Аллистеров хватало суматохи, которую вносили в его существование соплеменники, братья и мать, и он не хотел приглашать в свой дом дополнительные несчастья и споры. Ему нужна была покладистая и тихая жена, которая бы умиротворяла его, а не раздражала и сердила еще больше.
Прочистив горло, Локлан отступил от Катарины на шаг и снова взялся за поводья своего коня.
– Что бы это ни было, должно быть, опасности нет. Идем дальше, – произнес горец и снова двинулся по дороге.
Кэт догнала его и зашагала рядом.
– А как поживают твои братья? – спросила она. – Ювин заботится о моей кузине, или Нора уже спустила с него шкуру?
Глядя прямо перед собой, а не на спутницу, представлявшую соблазнительное зрелище, Мак-Аллистер ответил:
– У них все хорошо. И хотя Нора уже угрожала Ювину содрать с него чуток его шкуры, он выглядит так, словно не возражает против этого.
– Но тебя все равно что-то беспокоит.
Эти слова все-таки заставили Локлана взглянуть на Катарину:
– С чего ты это взяла?
– Моя мать обладала даром ясновидения, часть его передалась и мне. Что-то, связанное с твоей семьей, лишает тебя покоя. Я это чувствую.
Всё верно. Его дом был наполнен смятением. Брейден рассказал матери про плед Киранна, и теперь Айлин проливала слезы от страха за сына, затерявшегося где-то в этом мире. Локлан пообещал ей, что не вернется, покуда не узнает наверняка, что случилось с младшим братом.
– По крайней мере, я не сбежал от своих родных, – напомнил он Кэт о ее собственных семейных проблемах.
– Так и было. Мой отец – невыносимый человек, как и ты. Но я удивлена, что ты отправился в путешествие в одиночку. Кто же руководит кланом в твое отсутствие?
– Брейден и Ювин приглядывают за всем, а моя мать им помогает.
– Это так не похоже на тебя. Не могу представить, что ты вверяешь кому-то свой клан.
Лэрд предпочел проигнорировать едкий сарказм, с которым девушка произнесла эти слова:
– Я вверяю его не кому-то, а своим братьям. Они хорошо сведущи в делах клана. Кроме того, я не мог просить их оставить надолго своих жен и детей и не доверил бы такое путешествие никому, кроме члена нашей семьи. Я – единственный, кто мог отправиться на поиски, поэтому я здесь.
– Обнаружил ли ты какие-либо известия о Киранне?
– Да. Он покинул Шотландию и отправился в Святую Землю в поисках нашего брата Сина.
– Но так и не нашел его?
Локлан отрицательно покачал головой и добавил: