Воин
Шрифт:
Высоко подняв голову, Ариана простояла за спиной у Ранульфа всю трапезу, готовая предвосхитить любое его желание и не дать ему повода для очередного выговора. Слуги вносили большие куски вчерашнего хлеба, служившие мисками и тарелками.
Во время еды – сначала густой суп, потом жареное мясо, а под конец сыры и сладкие вина – он лениво переговаривался со своими рыцарями. Ариана подозревала, что блюда приготовлены, не так хорошо, как это бывало под ее руководством, но все же еда пахла восхитительно. За последние четыре изнурительных
Ариана с радостным облегчением увидела, как Ранульф, наконец, взглянул в ее сторону.
– Можешь пойти поесть, демуазель.
Прикинувшись равнодушной, Ариана поспешно отошла от стола, пока он не передумал, и отыскала себе местечко в противоположном конце зала, как можно дальше от лорда. Она почувствовала, что Ранульф впился в нее взглядом, когда отец Джон и его помощник Гилберт радостно вскочили на ноги, приветствуя ее.
Гилберт, юноша шестнадцати лет, был ее сводным братом – сыном отца и невольницы, работавшей в полях. По закону внебрачный сын от служанки не мог наследовать владения своего благородного отца, но Гилберт никогда не возмущался этими ограничениями и не обижался на свое низкое происхождение. Высокий и худощавый, он совершенно не годился для того, чтобы стать рыцарем, однако его проворство и ум снискали ему расположение отца-лорда и его жены, матери Арианы.
Собственно, именно леди Констанция вытащила Гилберта из безвестности, избавив его от ужасающей доли невольника, и позаботилась, чтобы он получил образование в церкви, которая одна занималась, обучением. Констанция повела себя по отношению к Гилберту исключительно великодушно, потому что сама не могла больше родить своему супругу детей. Профессия церковнослужителя пользовалась большим спросом. Многие знатные люди умели немного писать, однако в основном они полагались в таких вопросах на служителей – те вели для сенешалей и управляющих переписку и счета.
– Миледи! – вполголоса сердито воскликнул Гилберт, сев рядом с ней на скамью. Ариана вздрогнула. Этот юноша обладал мягким характером и исключительно вежливыми манерами, но на этот раз его бледное лицо пылало от негодования. – Мне очень больно видеть, какой позор навлек на вас этот черный дьявол!
Ариана решила, что будет глупо добавлять масла в огонь.
– Это вполне терпимо, – успокаивающим голосом ответила она.
– Но он так отвратительно обращается с вами!
– Он не сделал мне ничего плохого, Гилберт.
Отец Джон выбранил юношу и велел замолчать. Пока Ариана подкреплялась, священник перечислял ей события, случившиеся за три дня ее заключения. Похоже, новый хозяин полностью вошел в дела Кларедона и распоряжался всем.
– Но мы не отчаиваемся. О вашем мужестве говорят абсолютно все, леди.
– О моем?
– Да, о том, что вы помешали Черному Дракону творить беззаконие и помогли бежать лорду Саймону. Вы подарили надежду всем нам.
– Боюсь,
– Говорят, он сам дьявол, – испуганным голосом пробормотал отец Джон.
Гилберт нахмурился:
– Какими подлыми мерами он заставил вас покориться? Ходят слухи, что он угрожал убить раненых пленников, а вы выторговали их жизни в обмен на то, что подчинитесь ему, миледи.
– Он справедливо разгневался на то, что на его людей было совершено нападение, – пробормотала Ариана.
– Но так оскорблять вас… Проклятый дьявол! Пусть бы его громом поразило за то, что он вас обесчестил!
– Он не обесчестил меня. Он всего лишь отказался признать меня леди.
– Он не взял вас в свои наложницы?
Кровь бросилась в лицо Арианы. Гилберт предположил то, в чем наверняка уверены все обитатели замка.
– Нет, не взял. Он не хочет придавать законную силу контракту о помолвке. Он собирается отречься от него – и от меня.
Ее заверения не уменьшили гнева юноши.
– Все равно, он обесчестил вас таким публичным унижением. Если бы я только умел держать в руках меч! Клянусь, я убил бы его на месте!
– Гилберт! – резко воскликнула Ариана. – Даже и думать не смей о таком опрометчивом поступке! Если ты бросишь вызов новому лорду, поплатишься жизнью. Лорд Ранульф убит и ранил уже слишком многих, и я не хочу больше смертей. Придется потерпеть, пока не вернется отец… Может быть, лорд Уолтер еще сумеет доказать свою невиновность. Вы должны сказать людям, отец Джон, – никаких больше нападений из засады на лорда Ранульфа и его людей, вы меня поняли? Теперь он здесь лорд, и с этим нужно считаться.
– Да, миледи. Хотя мне и претит признавать хозяином такого жестокого рыцаря.
– До сих пор он не был жестоким, – неохотно произнесла Ариана. – И в его возмездии за сегодняшнее нападение нет ничего чрезмерного. И хотя выставлять тела убитых врагов на стене – варварство, он имеет на это право.
– Но, миледи, недавно лорд Ранульф отдал мне распоряжение похоронить их.
Ариана с облегчением посмотрела на него.
– Вот видишь, Гилберт? – обернулась она к брату. – И Дракона можно урезонить.
Юноша сжал кулаки:
– И все равно я возмущен тем, как он обращается с вами, миледи.
– Я знаю. Но честно сказать, не так уж это и тягостно. В данных обстоятельствах он повел себя весьма сдержанно.
Кинув на Ранульфа еще один взгляд, Ариана обнаружила, что он бесстыдно рассматривает ее, и поспешно отвернулась. Неодобрительное выражение его лица не сулило ей ничего хорошего. Замолчав, она занялась едой.
Она обеспокоилась бы еще сильнее, если бы услышала разговор в противоположном конце зала, где вассал Ранульфа, Пейн Фицосберн, упрекал его.