Воин

Джордан Николь

Высоко подняв голову, Ариана простояла за спиной у Ранульфа всю трапезу, готовая предвосхитить любое его желание и не дать ему повода для очередного выговора. Слуги вносили большие куски вчерашнего хлеба, служившие мисками и тарелками.

Во время еды – сначала густой суп, потом жареное мясо, а под конец сыры и сладкие вина – он лениво переговаривался со своими рыцарями. Ариана подозревала, что блюда приготовлены, не так хорошо, как это бывало под ее руководством, но все же еда пахла восхитительно. За последние четыре изнурительных

дня она совсем потеряла аппетит, поэтому чувство голода застигло ее врасплох.

Ариана с радостным облегчением увидела, как Ранульф, наконец, взглянул в ее сторону.

– Можешь пойти поесть, демуазель.

Прикинувшись равнодушной, Ариана поспешно отошла от стола, пока он не передумал, и отыскала себе местечко в противоположном конце зала, как можно дальше от лорда. Она почувствовала, что Ранульф впился в нее взглядом, когда отец Джон и его помощник Гилберт радостно вскочили на ноги, приветствуя ее.

Гилберт, юноша шестнадцати лет, был ее сводным братом – сыном отца и невольницы, работавшей в полях. По закону внебрачный сын от служанки не мог наследовать владения своего благородного отца, но Гилберт никогда не возмущался этими ограничениями и не обижался на свое низкое происхождение. Высокий и худощавый, он совершенно не годился для того, чтобы стать рыцарем, однако его проворство и ум снискали ему расположение отца-лорда и его жены, матери Арианы.

Собственно, именно леди Констанция вытащила Гилберта из безвестности, избавив его от ужасающей доли невольника, и позаботилась, чтобы он получил образование в церкви, которая одна занималась, обучением. Констанция повела себя по отношению к Гилберту исключительно великодушно, потому что сама не могла больше родить своему супругу детей. Профессия церковнослужителя пользовалась большим спросом. Многие знатные люди умели немного писать, однако в основном они полагались в таких вопросах на служителей – те вели для сенешалей и управляющих переписку и счета.

– Миледи! – вполголоса сердито воскликнул Гилберт, сев рядом с ней на скамью. Ариана вздрогнула. Этот юноша обладал мягким характером и исключительно вежливыми манерами, но на этот раз его бледное лицо пылало от негодования. – Мне очень больно видеть, какой позор навлек на вас этот черный дьявол!

Ариана решила, что будет глупо добавлять масла в огонь.

– Это вполне терпимо, – успокаивающим голосом ответила она.

– Но он так отвратительно обращается с вами!

– Он не сделал мне ничего плохого, Гилберт.

Отец Джон выбранил юношу и велел замолчать. Пока Ариана подкреплялась, священник перечислял ей события, случившиеся за три дня ее заключения. Похоже, новый хозяин полностью вошел в дела Кларедона и распоряжался всем.

– Но мы не отчаиваемся. О вашем мужестве говорят абсолютно все, леди.

– О моем?

– Да, о том, что вы помешали Черному Дракону творить беззаконие и помогли бежать лорду Саймону. Вы подарили надежду всем нам.

– Боюсь,

надежды ложные. – Ариана украдкой кинула взгляд в дальний конец зала, где сидел со своими людьми Ранульф. – Все, чего я добилась, – это вызвала у вас желание мстить.

– Говорят, он сам дьявол, – испуганным голосом пробормотал отец Джон.

Гилберт нахмурился:

– Какими подлыми мерами он заставил вас покориться? Ходят слухи, что он угрожал убить раненых пленников, а вы выторговали их жизни в обмен на то, что подчинитесь ему, миледи.

– Он справедливо разгневался на то, что на его людей было совершено нападение, – пробормотала Ариана.

– Но так оскорблять вас… Проклятый дьявол! Пусть бы его громом поразило за то, что он вас обесчестил!

– Он не обесчестил меня. Он всего лишь отказался признать меня леди.

– Он не взял вас в свои наложницы?

Кровь бросилась в лицо Арианы. Гилберт предположил то, в чем наверняка уверены все обитатели замка.

– Нет, не взял. Он не хочет придавать законную силу контракту о помолвке. Он собирается отречься от него – и от меня.

Ее заверения не уменьшили гнева юноши.

– Все равно, он обесчестил вас таким публичным унижением. Если бы я только умел держать в руках меч! Клянусь, я убил бы его на месте!

– Гилберт! – резко воскликнула Ариана. – Даже и думать не смей о таком опрометчивом поступке! Если ты бросишь вызов новому лорду, поплатишься жизнью. Лорд Ранульф убит и ранил уже слишком многих, и я не хочу больше смертей. Придется потерпеть, пока не вернется отец… Может быть, лорд Уолтер еще сумеет доказать свою невиновность. Вы должны сказать людям, отец Джон, – никаких больше нападений из засады на лорда Ранульфа и его людей, вы меня поняли? Теперь он здесь лорд, и с этим нужно считаться.

– Да, миледи. Хотя мне и претит признавать хозяином такого жестокого рыцаря.

– До сих пор он не был жестоким, – неохотно произнесла Ариана. – И в его возмездии за сегодняшнее нападение нет ничего чрезмерного. И хотя выставлять тела убитых врагов на стене – варварство, он имеет на это право.

– Но, миледи, недавно лорд Ранульф отдал мне распоряжение похоронить их.

Ариана с облегчением посмотрела на него.

– Вот видишь, Гилберт? – обернулась она к брату. – И Дракона можно урезонить.

Юноша сжал кулаки:

– И все равно я возмущен тем, как он обращается с вами, миледи.

– Я знаю. Но честно сказать, не так уж это и тягостно. В данных обстоятельствах он повел себя весьма сдержанно.

Кинув на Ранульфа еще один взгляд, Ариана обнаружила, что он бесстыдно рассматривает ее, и поспешно отвернулась. Неодобрительное выражение его лица не сулило ей ничего хорошего. Замолчав, она занялась едой.

Она обеспокоилась бы еще сильнее, если бы услышала разговор в противоположном конце зала, где вассал Ранульфа, Пейн Фицосберн, упрекал его.