Воины Солнца и Грома
Шрифт:
Валерий громко расхохотался:
— Клянусь Юпитером, я-то думал, что в Риме видел всю подлость, на какую способны смертные! Вы, иудеи, всегда так держитесь друг за друга…
— У богатых и благородных иудеев крепкие дома здесь, на акрополе, сильные рабы и надежные охранники. А эти, внизу… Это же не иудеи, а сборище сатанинское! О чем только не шепчутся они в своих лавчонках и лачугах: зелоты учат их, что не следует повиноваться кесарю, христиане — что богатые не будут в раю, ессеи — что все должно быть общим и все должны
— До чего еще могут додуматься тупые невежды, которым за работой некогда как следует изучить Писание? — презрительно поджал губы Валент.
— Хуже того, — продолжал Потос, — в городе появились сикарии. Один Яхве знает, кого из достойных и преданных Риму людей поразят их кинжалы. От разбойника можно откупиться золотом, а этим нужна только кровь! Вот мы и будем лечить все эти болячки… кровопусканием и прижиганием, хе-хе-хе!
— И как же вы собираетесь натравить чернь на иудеев так, чтобы вас никто не уличил? — осведомился Валерий.
— Как? Чудом, почтенный Валерий. И сотворит его мудрый Захария, маг и некромант. Возьмешься ли ты, рабби, совершить силой чар нечто такое, чтобы весь Пантикапей содрогнулся, а виновными счел иудеев? Скажем, за пять тысяч сестерциев?
— Семь тысяч, уважаемый Потос. Священнодействие если и покупается, то за священное число.
Валерий недоверчиво покосился на пышноволосого самаритянина, не спеша разделывавшего жареную куропатку и бросавшего куски собаке.
— Сейчас за магов и чудотворцев выдают себя все, кому не лень.
— Я — ученик того, кого люди называли Симоном Магом. Мы же звали Учителя Великой Силой Божьей.
— Симон из Самарии? Помню. Таскал за собой блудницу из Тира и величал себя Юпитером, а ее Минервой и Еленой.
Захария поднял на римлянина пронзительный, властный взгляд, достойный переодетого царя.
— Она была — в этом низком и продажном мире — не простой блудницей, а священной, жрицей Астарты. В духовном же мире — Энноей, Божественной Мыслью, падшей в материю, откуда ее может освободить лишь Великая Творческая Сила Бога. Эти два мировых начала вы, римляне, зовете Минервой и Юпитером.
— Это все в духовном мире, а в земном, помнится, чудеса вашего Юпитера кончились тем, что он взялся летать и разбился при всем честном народе.
— Разбилась его земная оболочка. Дух же вознесся превыше материального неба и его светил — к Богу, который есть Свет и Огонь. Ранее Учитель похоронил себя в земле и воскрес на третий день, когда его дух вернулся из подземного мира.
— Такой же фокус проделал один плотник из Палестины. Только он перед тем на самом деле умер — на кресте. А воскресшим его видели почему-то одни его ученики. Они же и похитили его тело из могилы — так мне рассказал мой друг Понтий Пилат, а он тогда был прокуратором Иудеи.
— Этот плотник случайно набрел на великие истины, едва доступные его уму, и на радостях объявил себя Мессией
Черный пес поднялся и пристально оглядел собравшихся.
— Чтобы Яхве блудил с женщиной и прижил с ней ребенка? В такое могли поверить только галилеяне, эти полугреки, — ухмыльнулся Потос.
Валерий нетерпеливо постучал пальцами по столу:
— Пока что я тут не вижу ни мессий, ни чудотворцев, а только самаритянина, болтающего о богах и чудесах.
Рубрий ожидал, что ученик Мессии бурно возмутится или начнет выкручиваться и заискивать, дабы не упустить хотя бы пяти тысяч. Но тот по-прежнему говорил тоном воплощенной Истины, снизошедшей до мира смертных.
— Тебе нужны доказательства, преторианец? Думаешь, тебе сейчас явится сам Бог или хоть одна из семи его эманации, сотворивших мир? Для этого в тебе слишком мало духовности. А вызывать низших духов не так просто, как думают невежды. Пусть для тебя высшую Истину засвидетельствует… собака. Орф! Поговори с римским всадником.
Черный пес взгромоздил передние лапы на стол и устремил на Валерия глаза, вспыхнувшие вдруг красным огнем. Раскрытая пасть с мощными клыками заполыхала мертвенно-белым пламенем, и из нее раздался хриплый, рокочущий голос:
— Не нащупывай, римлянин, кинжал в складках своей тоги. Ты был бы уже мертв, пожелай этого те, кому я повинуюсь, и твой труп ужаснул бы даже варвара. Прибереги кинжал для тех пятерых, что встретят тебя по дороге домой в переулке у гимнасия. Кошелек с двадцатью авреусами и два перстня с индийскими рубинами — хорошая добыча для них.
Захария положил руку на загривок собаке.
— Орф — сын того пса, который у многих отбил охоту насмехаться над Учителем и не признавать его Мессией.
Лицо Потоса стало белее его льняного хитона. Дрожащий Спевсипп был готов признать Мессией хоть самого Орфа. Лишь Валерий оставался внешне спокоен.
— Не бойся, песик. Я же не Геракл, сразивший твоего двуглавого тезку… А твой папаша, говорят, то ли покусал своего хозяина, то ли при всех назвал его мошенником.
Пес грозно зарычал. Шерсть его встала дыбом, над ней появилось зловещее бледное сияние, а в пасти среди белого пламени задрожали синие молнии. Захария легонько погладил зверя.
— Спокойно, Орф. Подчинить себе его отца, и то на время, мог лишь очень сильный маг. Симон бар-Зеведей по прозвищу Петр. Вот кто опасен! И не только своей магией. Он связан с Братством Солнца и создает общины вроде ессейских, где все общее, как у каких-нибудь лесных варваров. Учитель предлагал ему поделиться магической силой, и за хорошие деньги. А этот нищий рыбак… отказался! Хорошо, что он в Риме, а не здесь.
— Человек, которого нельзя купить… Для империи такой опаснее любого разбойника, — медленно проговорил Рубрий. — Если ты его враг, тебе можно верить.