Воитель
Шрифт:
– Сочувствую тебе.
Ей было тяжело, очень тяжело, и Мойра отвернулась, сделав вид, что смотрит вверх на холмы, пока не почувствовала, что может снова доверять своему голосу, и тогда, сменив тему, стала расспрашивать Дункана о членах их клана – кто женился, кто умер, у кого родились еще дети. Ответы Дункана были чрезвычайно короткими и невразумительными.
– А как моя бывшая служанка? – задала она еще один вопрос. – Рона, наверное, давно замужем?
– Нет.
Что ж, Дункан никогда не принадлежал к тем, кого можно было втянуть в то, что он считал
Мойра не спросила, почему Дункан ее оставил, хотя все время об этом думала. Его вопрос о возрасте Рагнелла вызвал у нее тревогу, она не могла пойти на риск обсуждать то, что касалось их прошлого и могло вольно или невольно привести Дункана к раскрытию ее тайны. Кроме того, она не верила, что Дункан рассказал ей все честно, но не хотела слышать его оправдания.
И разве он мог дать ей ответ, который хотя бы на самую малость что-то изменил? Мог ли он сказать что-то такое, что стерло бы страдания последних семи лет? Нет, не имело смысла расстраивать себя. Ее отец предоставил Дункану выбор, и Дункан выбрал Коннора и погоню за славой воина во Франции.
Прошлое нельзя вернуть.
Мойра и Дункан ничего больше не говорили, и она против этого не возражала. Каждый ее разговор с Шоном был полон риска, ее муж был настолько переменчив, что ей приходилось следить за каждым своим словом. Ведь она никогда не знала, что именно может его разозлить. По правде говоря, идя с Дунканом и вообще не разговаривая, она ощущала душевное спокойствие. Бывают минуты, когда лучше помолчать.
Все тело у Мойры болело, и с каждым шагом она становилась слабее. Она подверглась побоям, едва не погибла в море, сорвалась с утеса, пережила нападение волков – так что, когда на этот раз Дункан взял ее на руки, Мойра не возражала против того, чтобы ее несли.
Не успела она опомниться, как Дункан опустил ее перед домом Кейтлин. Судя по тому, как Нейл вытаращил глаза, когда она преступила порог, Мойра поняла, что, должно быть, скорее похожа на пугало.
– Все, что тебе необходимо, это как следует помокнуть, – сделала вывод Кейтлин. – Думаю, ты не захочешь принимать ванну в присутствии Нейла, хотя он и твой кузен…
– Разумеется, – перебил ее Дункан.
– Тогда будь добр перетащить мою ванну в другой дом. – Кейтлин подала Мойре маленькую баночку с каким-то кремовым веществом, которое пахло вереском и медом. – После ванны пусть твой муж поможет тебе намазаться этим средством. Оно успокоит телесные боли.
Мойра промолчала, полагая, что, после того как она спала в доме наедине с Дунканом, уже слишком поздно признаваться, что они не женаты, и просить Кейтлин помочь ей нанести мазь.
– Это замечательная мазь, – шепнула Кейтлин на ухо Мойре, пока Дункан вытаскивал ванну из дальнего угла дома. – Уверена, утром ты поблагодаришь меня.
Выйдя с Дунканом за дверь, Мойра услышала позади голос Нейла:
– Но он ей не муж.
– Шш-ш, – остановила его Кейтлин.
Платье на Мойре прилипло ко всей сотне кровоточащих царапин.
– Ох! – вскрикнула она, когда Дункан снял его, оставив
Мойра только собралась отдать распоряжения, как Дункан поднял ее и поставил на ноги в ванну с теплой водой.
– Ах, – вздохнула она, поболтав пальцами, – это божественно.
– Помочь тебе снять и сорочку? – спросил Дункан, держа между ними полотенце, и для Мойры не осталась незамеченной нотка надежды в его голосе.
– Нет. – Но плечи у нее неимоверно болели, и ей удалось стянуть сорочку только наполовину, так что та накрыла ей голову. – Мне нужна помощь, но только не смотри. Не тот случай.
Одно движение – и сорочка оказалась у нее над головой, а Мойра осталась в чем мать родила. Опустившись в ванну, она поморщилась; на мгновение горячая вода обожгла ее царапины, но затем тепло начало целительно пропитывать все ее мышцы.
– Ах, до чего хорошо, – выдохнула она и, откинув назад голову, закрыла глаза, но слышала, как Дункан выливал еще ведро воды, которую согрел над очагом. – Жаль, что нельзя рассказать всем в Данскейте, что начальник охраны исполнял мои пожелания лучше, чем любая из моих служанок. – Она улыбнулась сама себе и, через секунду чуть приоткрыв глаза, увидела, что Дункан смотрит на нее. – Ты не закрыл глаза! Это нечестно.
– Неужели ты ожидала, что я это сделаю? – усмехнулся он.
– Мог бы, по крайней мере, притвориться, – буркнула Мойра, прикрыв руками груди.
– Позволь мне вымыть твои волосы. – Взяв прядь длинных волос, он перебирал их пальцами. – В них еще остались ветки.
Ее волосы были такими грязными, что голова невыносимо чесалась, и Мойра, продолжая прикрывать руками грудь, села и откинула голову. Намыливая ей волосы, Дункан сильными пальцами массировал кожу, и Мойре было очень приятно.
Дав ей сложенную ткань, чтобы она прикрыла ею глаза, он поливал ей голову водой из ведра, а закончив полоскать волосы, осторожно приподнял ей спину и подложил ткань под голову, чтобы не давил борт ванны.
В этом жесте и в том, как Дункан касался ее висков, шеи и плеч, было столько заботы, что у Мойры по щекам потекли слезы, – уже очень давно никто так ласково не обращался с ней.
– Шш-ш, – шепнул Дункан. – Ты же была храброй девочкой.
Мойра, должно быть, задремала и вздрогнула, проснувшись от слов Дункана:
– Вода остывает, давай выбираться.
Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и Дункан, просунув под нее руку, поднял Мойру на ноги и укутал в полотенце. Она приникла к нему, и он поднял ее и понес в кровать.
– У нас нет для тебя никакой чистой одежды, но здесь горячий камень. – Он быстро убрал полотенце и нагую накрыл покрывалом, так что она не успела даже возразить.
– Мм-м, – протянула Мойра, когда он приложил обернутый камень к ее распухшей ноге.
Под тихий плеск воды Мойра погрузилась в сон, а когда проснулась, Дункан сидел на краю кровати в одном лишь полотенце, повязанном вокруг талии. Его влажные волосы были убраны с красивого лица и зачесаны назад, а на руках и плечах были видны впечатляющие мускулы.