Воитель

Мэллори Маргарет

– Оттуда, наверное, чудесный вид. Хотелось бы посмотреть. Пожалуй, я нанесу Дункану короткий визит. Как ты считаешь?

– Зачем? – Коннор пристально посмотрел на сестру. – Между вами есть что-то, о чем мне следует знать?

– Конечно, нет. – Их отношения Коннора не касались.

– Тебе лучше подождать, пока он пригласит тебя.

– С какой стати? – рассмеялась Мойра.

– Дункан любит уединение. Ты должна…

– Он будет счастлив видеть меня. – Уходя, Мойра, чувствуя себя прежней, через плечо подмигнула брату.

Дункан

открыл дверь в свой дом. Он гордился, что у него есть собственный дом – место, принадлежащее только ему. Он заново побелил его и отремонтировал, а сестра посадила у дверей шиповник, который летом пышно расцветал.

Но сейчас, стоя на пороге, он смотрел на дом другими глазами – ее глазами – и видел, что это просто убогий домишко из двух комнат. Большую комнату с очагом, в которой располагались два кресла и маленький стол, Элиза называла уютной, но теперь он видел, что она просто крохотная. Как же тут жить?

Усевшись в одно из кресел, Дункан спрятал лицо в ладонях. До чего же он глуп. Мойра всю жизнь прожила хозяйкой роскошных замков, так что можно даже не просить ее жить с ним здесь. Только одни ее платья займут всю вторую комнату.

– Дункан, ты дома? – раздался голос из другой комнаты, и Дункан, вздрогнув, обернулся.

Какого черта делает здесь Рона?

Глава 21

Дункан не успел остановить ее, и Рона, молнией пролетев через комнату, бросилась к нему. Однако он убрал ее руки со своей шеи и поставил ее на ноги.

– Ты сказала, что, когда я вернусь, тебя здесь не будет.

– Женщина может передумать, – Рона наклонила голову набок, – а умный мужчина не станет ни о чем напоминать ей. Разве не так?

Она потянулась, чтобы пальцами погладить его по щеке, но Дункан поймал ее руку.

– Между нами все кончено. Сама жизнь так распорядилась.

– Кончено? – От удивления Рона широко раскрыла глаза.

– Все закончилось еще до того, как я уехал.

– Ладно, попробую простить тебя. – Она взглянула на него из-под ресниц и загадочно улыбнулась. – Я знаю, как ты можешь получить прощение.

– Я хочу, чтобы ты ушла, – сказал Дункан. – Прямо сейчас.

– Ты так не думаешь. – Она растерянно улыбнулась ему.

Дункан молчал, но потом решил, что следует сказать прямо:

– Мойра здесь.

– Мойра? – визгливо выкрикнула Рона ее имя и прищурилась, так что ее глаза превратились в узкие щелочки. – Мне следовало помнить. Ты всегда был без ума от нее.

Верно, но обсуждать это не имело смысла. Время все расставило по своим местам.

– И что, маленькая принцесса, как и прежде, позволила тебе доставить ей удовольствие в постели? Мойра считает, что это все, на что ты годишься. Она не желает, чтобы ее видели с тобой при свете дня.

– Перестань, – отмахнулся от нее Дункан.

– Не нравится слушать правду? – С горящими огнем глазами Рона ткнула его пальцем

в грудь. – Мойра никогда не считала, что ты достаточно хорош для нее.

– Если у меня в доме есть какие-то твои вещи, забери их сейчас. Ты больше сюда не вернешься.

Рона не сдвинулась с места, и Дункан, сняв с крючка на стене большую холщовую сумку, начал бросать в нее всякую всячину, которую она держала в его доме и которую он прежде на самом деле почти не замечал.

– Как только ты уехал во Францию, Мойра стала бегать к тому красивому ирландскому предводителю. Она пользовалась моей одеждой, выдавая себя за меня, точно так же, как делала это с тобой.

– Довольно. – Дункан не желал ни слушать это, ни верить этому.

– Пока ты тосковал по ней, плывя через море во Францию, мне пришлось выслушивать болтовню Мойры о том, какая важная персона ее ирландский любовник, – Рона помахала рукой в воздухе, – и что он может дать ей.

Дункан бросил сумку Роне и распахнул дверь.

– Убирайся!

– Мойра все равно забыла тебя. – Выходя, Рона щелкнула пальцами у него перед носом. – И она снова это сделает. Увидишь!

В воздухе чувствовалось приближение весны, вид с дорожки, ведущей к дому Дункана, был действительно удивительным, и Мойра, раскинув руки, впитывала его в себя. Поднявшись почти на самый верх холма, она остановилась посреди огромного поля и, оглянувшись на Квиллинс, обрадовалась, что может вспомнить названия здешних вершин. На земле не существовало места, где бы ей больше нравилось, чем здесь.

Улыбаясь, она продолжала путь, и прямо перед ней показался дом Дункана, с побеленными стенами и тростниковой крышей. По одну сторону двери лежал Сар, а по другую рос посаженный кем-то куст шиповника, который летом будет очень красив. Кто бы мог предположить, что самый отважный из воинов Макдоналдов питает слабость к собакам и цветам? Чудны дела твои, Господи!

Подойдя ближе к дому, Мойра услышала громкие голоса – вернее, один голос, женский, и у нее внутри все сжалось.

Дункан не говорил, что дома его ждет женщина. Лаская ее, Дункан заставил Мойру поверить, что у него никого нет, – а возможно, ей самой хотелось в это верить.

Только сейчас Мойра призналась себе, почему пришла к этому дому. Она хотела совершить тот последний шаг и позволить Дункану по-настоящему заняться с ней любовью. Она уже не была семнадцатилетней девушкой, смущающейся от мужского внимания, и думала, что теперь Дункан не в силах причинить ей страдания.

Но она ошибалась.

Ей следовало понимать, что такой красивый мужчина, как Дункан, не останется одиноким. Даже если бы он не имел красивого лица и фигуры воина, Дункан все равно привлекал бы женщин – во всяком случае, ищущих приключений женщин. Их притягивали его мрачность и молчаливость, и каждая надеялась стать единственной и неповторимой, с которой он будет делиться своими тайнами.