Воитель
Шрифт:
12.
Бросок вперед. Движение зигзагом. Несколько быстрых шагов вправо. Разворот и пошел влево. Стоп! Присел. Ствол автомата по-прежнему смотрит вперед. Взглядом я искал цель, а два бойца моей тройки в это самое время двигались дальше.
Есть! Я заметил, как в полусотне метров от меня приподнимается мишень и открыл огонь. Короткой очередью снова повалил ее наземь и перенес огонь на следующую. Опять не смазал и был готов метнуть учебную гранату в окоп предполагаемого противника, но неожиданно
Над лесным полигоном, который находился невдалеке от царского дворца, разнесся пронзительный звук автомобильного клаксона, и я поднялся.
– Господин поручик, опять мы что-то не так сделали? – рукавом куртки утирая с лица соленый пот, спросил Корней Саватеев, отставной гвардеец, который решил послужить родине, отозвался на призыв Тенгиева и стал дружинником великой княгини Ярославы Келогостовны.
Я промолчал и ему ответил второй боец, Ведогор Самара, отличный боец с одним небольшим изъяном, одна нога немного короче другой, и потому он не был призван на службу в регулярную армию:
– Ты прав, дядька Корней. Наверное, господин майор снова станет нас жизни учить.
Парни ошибались. Судя по тому, что Тенгиев бегом помчался к своей машине, которая снабжена мощной радиостанцией, дело не в нас и тренировка на сегодня окончена.
– Пошли, - бросил я дружинникам и, не торопясь, закинув автомат на плечо, направился в сторону леса, где на опушке собирался наш отряд.
Ровно неделю назад майор Тенгиев получил в штабе Восточного фронта, который раньше был штабом Восточного Военного Округа, разрешение на создание собственного подразделения, а я встретился с земляками. Всего семь дней минуло, а событий за этот срок произошло немало. Во-первых, Тенгиев за два дня сколотил взвод и смог его вооружить, снарядить, разбить на тройки и выгнать на полигон, а потом приступил к боевому слаживанию. Во-вторых, я снова виделся с земными разведчиками, пообщался с «Фортуной», который приехал в Белоград, признал во мне командира и получил пару ЦУ (ценных указаний). В-третьих, Ярослава Келогостовна улетела в столицу и дворец под Белоградом опустел. А в-четвертых, ромейская армия в очередной раз пробила оборонительные порядки словенцев, вышла на оперативный простор и двинулась на север. Так что остановка тренировки, как мне кажется, связана именно с этим.
Моя тройка влилась в толпу дружинников. Все устали, дело к вечеру, но воины держались бодрячком и перешучивались. Личный состав в основе из ветеранов, которых Тенгиев знал лично, и они подготовлены отлично. Есть снайпера и пулеметчики, профессиональные охотники на людей и связисты, следопыты и минеры. Каждый человек во взводе, в котором вместе с командиром тридцать четыре воина, имел по две-три военных специальности. По тем или иным причинам они не в армии и Тенгиеву это на руку. Он набрал настоящих головорезов и будь у нас больше времени, за три-четыре месяца из них можно было сколотить такой отряд, что ромейский спецназ и рядом не стоял. Вот только времени, к сожалению, не было.
– Строиться! – вылезая из автомобиля, зарычал майор.
Построение по тройкам. На правом фланге командирская: два связиста с армейскими рациями «Тон-18»
– Смирно! – новая команда Тенгиева.
Голова автоматически повернулась направо.
– Вольно!
Можно немного расслабиться.
Дружинники смотрели на командира и Тенгиев начал:
– Обстановка на фронте резко осложнилась. Командование Восточным фронтом не смогло купировать вражеский прорыв и моторизованные колонны противника, под прикрытием авиации, высылая вперед спецназ, рвутся к Белограду. Ромеи уже в сорока пяти километрах от города. Они захватили мосты через Белый Двин и вот-вот атакуют Лобатовск. Поэтому командующий Восточным фронтов великий князь Гордей Синегорский принял решение бросить в сражение все резервы. Сейчас в Белограде формируется сводная бригада и нам оказана честь войти в состав этого подразделения.
«Да ну нах такую сомнительную честь, - промелькнула у меня мысль. – Оказаться в сбродном войске из интендантов, резервистов, комендачей и дружинников, штабных дармоедов, ополченцев и городских стражников, а потом встретить моторизованный ромейский кулак – мне это не нравится. Хотя, где наша не пропадала? Я хотел войны и вот она. Так что отступать поздно».
– Командиры троек ко мне! – майор махнул рукой.
Каждый командир тройки офицер. Со мной понятно – поручик, а другие лейтенанты или капитаны.
Мы подошли к Тенгиеву и обступили его полукругом. После чего взгляд майора скользнул по нашим лицам, и он сказал:
– Расклад такой, господа офицеры. Нам в Белоград не надо – это потеря времени. Пойдем сразу на Лобатовск, таков приказ. Сейчас возвращаемся в дворцовые казармы, грузим оружие и боеприпасы, а затем в путь. На сборы сорок минут. На то, чтобы добраться до Лобатовска еще час, с учетом всех возможных дорожных проблем. Вопросы?
– От кого поступил приказ на выдвижение и кому мы подчиняемся? – спросил Каус.
– Приказ от коменданта Белограда генерал-майора Суздаля. Подчиняться станем командиру сводной бригады полковнику Слепневу.
– В Лобатовске кто-нибудь уже есть?
– Рота ополченцев и подразделения 15-й пехотной дивизии, которая отступает от Серебрянки.
– С нами кто-нибудь выступит?
– Да. Рота мотоциклистов и несколько бронетранспортеров. Они будут ждать на шоссе. Остальные подойдут позже.
– Кто старший командир в Лобатовске?
– Неизвестно. Комендант исчез, а дежурный по городу ничего ответить не смог. У меня такая информация.
Краус кивнул и замолчал. Больше вопросов не было, и Тенгиев сказал:
– Разойдись!
Как и другие офицеры, я сделал шаг назад, но майор позвал меня:
– Видов!
– Да, господин майор? – снова я посмотрел на него.
Он слегка улыбнулся:
– Я на тебе наградной лист оформил, и завтра хотел устроить тебе сюрприз, вручить в штабе фронта орден. Для начала. Но видишь, как получилось. Вместо награждения – война.
Пожав плечами и тоже улыбнувшись, я ответил:
– Ничего. Вернемся, тогда все ордена мои.