Воитель

Сахаров Василий Иванович

Хруст костей и резкое движение тела, через которое, вытащив клинок, я перешагнул.

– Получи! – левой рукой схватил следующего ромея за ободок каски, резко оттянул ее и полоснул врага по шее.

Тут же перекат в сторону. Третий ромей поднялся и ударил саперной лопаткой. Но меня в том месте, куда он целился, уже не было, и лезвие лопатки врубилось в бронежилет мертвеца.

Я успел встать на одно колено и метнул в ромея кинжал. Клинок просвистел по воздуху и вонзился ему в переносицу.

«Неплохой результат, - вытаскивая из кобуры пистолет, подумал я, -

шестерых завалил и даже не запыхался».

А рукопашный бой тем временем продолжался и мы проигрывали. На ногах из моей группы только четыре человека, а против нас больше десяти врагов. Так что ничего хорошего.

– Ваше слово, товарищ «маузер», - процитировал я слова известного поэта и стал стрелять.

Конечно, у меня не «маузер», не производили их в этом мире. Но «демидов» тоже не плох и девятимиллиметровые пули опрокидывали штурмовиков одного за другим. А потом ко мне присоединился Корней, который дотянулся до автомата.

Шквал огня заставил ополоумевших от стимуляторов штурмовиков отступить, и мы их не преследовали. Вместо этого постарались затеряться во дворах, а потом смогли оторваться от противника и все-таки вышли в центр. Причем маршрут нашего движения оказался настолько хаотичным, что мы оказались в тылу у своих. Без проблем обогнули посты боевого охранения, и вышли к зданию городской администрации, где располагался штаб сводной боевой группы майора Тенгиева.

Оставив бойцов отдыхать, я направился внутрь, прошел мимо пулеметного гнезда на входе, спустился в подвал и здесь обнаружил командиров. Они склонились над картой и о чем-то спорили, но, увидев меня, замолчали.

– Господин майор, - шагнув к Тенгиеву, доложил я, - задание выполнил. Дорогу на Михасево удерживал, сколько мог. Уничтожен бронетранспортер противника и до шестидесяти солдат. Со мной четыре человека. Остальные погибли. Жду дальнейших распоряжений.

– Отлично, - майор сдвинулся в сторону, освобождая место у стола, и указал на карту. – Подойди.

Я приблизился и Тенгиев начал давать пояснения:

– Смотри сюда, - он указал на восточную окраину города, - противник высадил десант и перерезал дорогу на Белоград. С юга и запада наступают штурмовики и моторизованная пехота. Они выдавливают нас из Лобатовска, хотят, чтобы мы вышли, и тут нас накроют. Ромеи думают, что нам ничего неизвестно о засаде, но мы в ловушку, конечно же, не пойдем.

Он посмотрел на меня, и я кивнул:

– Понятно.

– Теперь сюда посмотри, - его палец указал на лесополосы, примыкающие к городу с северо-востока. – Город нам не удержать, будем уходить здесь. Однако перед этим кто-то должен пройти по маршруту и все осмотреть на предмет неприятных сюрпризов. Мне послать некого, есть только ты и твои бойцы. Потянешь?

– Да.

– Вопросы есть?

– Где сводная бригада?

– Она занимает позиции на подходе к Белограду.

– А нас, значит, на убой кинули?

– Не надо так говорить, поручик. Была необходимость послать подразделение для удержания Лобатовска и командование это сделало. А как только дорогу перекрыли, все переиграли. Нецелесообразно выдвигать

подкрепления нам на помощь. Необходимо думать о защите Белограда, и господа генералы в штабе это делают. Тебе все ясно?

– Так точно. А когда отступаем?

– Через двенадцать часов. Сейчас шесть часов утра. В шесть вечера уйдем.

– А центр сможем двенадцать часов держать?

– Нет. Поэтому сюда не возвращайся. Я отвожу отряды и группы в промзону на востоке. Там до темноты продержимся.

– Проводника дадите?

– Есть пара человек.

– Тогда больше вопросов нет.

– Вооружения и боеприпасов хватает?

– Да.

– Тогда вперед, поручик, не трать время попусту. Проводника пришлю. Как он появится, сразу выдвигайся.

Покинув подвал, я выбрался из здания, обошел его и присел под елками, которые окружали городскую администрацию.

В теле легкая усталость, автомат на коленях и рядом бойцы. С Ведогором и Корнеем все понятно. Они опытные воины, потому и выбрались из мясорубки. Но помимо них был еще и солдатик. Тот самый, которого Корней кирпичом приголубил, когда он попытался сбежать.

– Тебя как зовут? – обратился я к солдату.

– Матвей, - ответил он.

– Фамилия и звание? Из какого подразделения?

Он резко вскочил и доложил:

– Рядовой первой роты, второго батальона, семьдесят первого пехотного полка рядовой Матвей Круш. Должность – стрелок.

– Не тянись. Сядь.

– Как скажете, господин поручик, - он опять присел.

– У меня новая боевая задача. С нами пойдешь или тебя здесь оставить? Дождешься своих.

Круш, конопатый коротко стриженый блондин, типичный крестьянин, замотал головой:

– Лучше с вами.

– Добро.

– Какое задание, командир? – спросил Корней.

– Пойдем пути отхода смотреть.

– А подкрепления не будет, насколько я понимаю?

– Правильно все понимаешь.

Мы замолчали и стали готовиться к выходу, проверяли оружие, завтракали и перетряхивали рюкзаки. Потратили на это полчаса, а когда закончили, появился проводник. Я ожидал увидеть типичного горожанина, испуганного и ошалевшего от того, что вокруг происходит. Но пришел священник, самый настоящий поп, крепкий бородатый мужик с массивным серебряным крестом на груди и в подряснике, как ни странно, зеленого цвета.

– Доброго утречка вам, воины, - пробасил священник.
– Вы что ли группа поручика Видова?

– Видов перед тобой. А ты кто? Проводник?

– Верно.

– А не испугаешься с нами в разведку сходить?

– Бог поможет и укрепит.

– А звать тебя как?

– Зовите отец Филарет.

– Обойдемся без отца, - я закинул на плечи рюкзак и бросил своим бойцам: - Подъем, пора воевать.

По объятому пожарами городу, в котором шли уличные бои, мы направились к промзоне из нескольких заводов, складов и гаражей. Просочились через нее легко, никого не встретив, ни друзей, ни врагов. После чего вышли в поля, и я сразу почуял опасность. Ощущение такое, словно на меня кто-то смотрел в прицел и готовился выстрелить.