Воители безмолвия
Шрифт:
– Мой юный друг, мы должны поподробнее поговорить на эту тему, – наконец произнес франсао, подчеркивая каждое слово. – Салом поднимается в небо, и нам надо отправляться на рынок рабов. Быть может, в последний раз, кто знает? Я не хочу упустить главные торги этой ночи: прекрасную девушку. Драгоценность во плоти и крови… Сиракузянку…
Тиксу вздрогнул. Кровь отхлынула от лица. Било Майтрелли, полностью взявший себя в руки, искоса наблюдал за ним. И не удивился реакции соплеменника.
– Ее поймали в Матане во время вторых сумерек. Банда юных пруджей, работающих на торговца Галактуса, грязного толстяка, который поторопился выставить ее на торги. Интересно, что могла делать эта сиракузянка среди головорезов Матаны! Этой
Он вытер губы, отодвинул стул и встал.
Он тут же сообразил, что товар Галактуса и тайная пассажирка Тиксу есть одно и то же лицо. Но решил промолчать. Он всегда помнил о совете Сифа Керуака, своего наставника: никогда не показывать своей решимости, чтобы сохранять за собой свободу действий.
– Отправляйся первым, Зортиас! И отведи мой товар под надлежащим эскортом.
Прудж исчез за водостеной, на которую падали белесые лучи Салома.
Увидев в своем логове голого, задыхающегося, окровавленного, несчастного Тиксу, Било Майтрелли мгновенно ощутил симпатию к нему. Даже не зная, что он с Оранжа. Теперь понимал почему: его юный гость действовал из тех же побуждений, которые заставили его сорок два стандартных года назад пойти на безумие и совершить убийство в провинции Зеленый Вьелин. Это побуждение имело имя – любовь.
Глава 8
Овладейте цитаделью безмолвия,
На нее никто не нападет,
Никто не может осилить бесконечность,
Источник всего сущего.
Овладейте цитаделью безмолвия,
Где любая болезнь излечима,
Где любая война становится миром,
Где любая смерть превращается в жизнь.
Овладейте цитаделью безмолвия,
Любовь станет вашим щитом,
Свет превратится в ваш хлеб,
Звук обернется вашим хранителем.
Овладейте цитаделью безмолвия,
Она – чертог Бога.
Погруженный в полумрак дом, в котором едва светились водолампы, тонул в тишине. Рыцарь Лоншу Па выключил галактическое радио, которое днем и ночью потчевало своих слушателей эмфонической музыкой, изредка прерываемой короткими бюллетенями новостей. Потом отключил экран головидения, который обычно оставлял в дежурном режиме.
Сидя в положении древнего поиска, которое некоторые специалисты Инды Матери-Земли называли «лотосом», он вырвался из вихря своих мыслей. Ради медитации он удалился в самую отдаленную комнату дома на третьем этаже. Квадратный закуток без окон с полками, на которых лежали бумажные книги, светокниги, голодиски и кодированные мемодиски. Место, которое он ценил за то, что здесь с особой остротой воспринимал звуковые вибрации, а потому оно служило и рабочим кабинетом, и комнатой медитаций.
Бледные лучи парящей лампы робко заглядывали в щель приоткрытой двери, выходящей в коридор, выложенный квадратными паркетинами.
Лоншу Па надел старое выцветшее облачение цвета своих коротко стриженных серых волос. Узкие карие глаза, выступающие надбровные дуги и скулы, тонкие губы, придававшие рту вид плохо зарубцевавшегося шрама, подчеркивали аскетическую костистость его лица.
Облачение состояло из просторной накидки, которая стягивалась на поясе и закреплялась на боку пряжкой ордена, и шаровар, завязанных на щиколотках. Шесть эластичных внутренних застежек скрепляли две части одежды между собой. Одеяние, на первый взгляд грубое и уродливое, было функциональным: оно не связывало движений тела в любом положении, не мешало кровотоку и энергопотоку.
Лоншу Па ощущал тончайшие движения воздуха локтями и коленями, там, где грубая ткань выносилась до основы за долгие годы обучения в абсуратском монастыре на Селп Дике. Обычно рыцари-абсураты тщеславно гордились изношенной одеждой, наглядным подтверждением опыта и ветеранства. Зачастую молодые
Несколькими часами ранее Лоншу Па получил шифрованное сообщение. И крайне удивился, что Орден еще помнит о его существовании. Послание пришло прямо с Селп Дика, а не через промежуточные станции, что свидетельствовало о его важности и срочности. Он быстро обменялся условными знаками с воином, отвечавшим за передачу. После окончания сеанса связи он достал старую сутану, тщательно уложенную в сундук, и почти с религиозным благоговением облачился в нее
Теперь он ждал. Застыв в полной неподвижности, он насыщался жизненной энергией Кси, контролируя дыхание диафрагмой. Он предчувствовал, что этой ночью ему придется использовать звук смерти.
После бесконечного периода забвения Орден посылал к отверженному члену своего легата. Таинственный посланец, чьего имени, возраста, звания, компетентности и цели миссии он не знал, должен был вскоре появиться в сопровождении местного шефа сети информаторов, старого пруджа Крауфаса, среди предков которого были и неоропейцы. У него же, в подвале магазинчика мемодисков, стоял деремат Ордена.
Короткая беседа Лоншу Па с воином-связистом не просветила рыцаря: сведения, собранные информаторами, указывали на вероятность близкой и серьезной угрозы волны Ордена против коалиции, которую собрал правящий клан миров Центра. Ходили угрожающие слухи, поднимая панику на различных планетах. Поговаривали, что сеньоры Конфедерации Нафлина, их министры и смелла конгрегации были изолированы и казнены в зале дворца ассамблей Венисии. Путешествующие коммерсанты сообщали, что чудовища с разящим взглядом, пришедшие с неведомых миров, за несколько стандартных часов овладели всеми считавшимися неприступными крепостями главных государств-членов и поставили под контроль местное население, пути коммуникации и СМИ.
Поговаривали, что члены правящих семей были подвергнуты невероятным пыткам, а на площадях городов покоренных планет тысячами вырастали крейцианские огненные кресты.
Эти слухи, преувеличенные, как любые слухи, не удивили Лоншу Па: они подтверждали его собственные выводы, построенные на данных информаторов, жучков и дешифровке аудио-и голочастот галактического радио. Задолго до получения послания он подозревал, что вскоре Ордену абсуратов предстоит дать бой на материальном поле после многих веков оккультной деятельности в тени Конфедерации и конгрегации смелла.
Лоншу Па опасался, что эта, по-видимому, неизбежная битва будет первой и последней в истории Ордена. Начало конца. Она означала разлом, необратимый развал абсуратской традиции. Но был ли неизбежным ее исход? Не была ли она последней волной океана, обреченного на иссушение? Рыцарь помнил максиму махди Ветраизи, первого наследника махди Нафлина, основателя Ордена: если будешь вынужден сражаться с врагом на материальном поле, войну проиграешь заранее…
После нескольких миссий умиротворения на маленьких планетах, не входящих в Конфедерацию, молодой рыцарь Лоншу Па был вызван в монастырь на Селп Дике, где директория, состоявшая из четырех покрытых славой и сединами рыцарей, сочла, что он может стать инструктором. Почетная обязанность, которую он исполнял с рвением и твердостью. Его воспитатальские приемы сопровождались суровым юмором, из-за которого ученики его обожали. Постепенно он понял, что решения директории зачастую противоречили его внутренним убеждениям. Озадаченный открытием, он хотел посоветоваться с махди Секорамом, предводителем Ордена, но директория сочла его просьбу несвоевременной.