Воители безмолвия
Шрифт:
– Я хочу предложить ему выгодное дельце. Прекрасный человекотовар! Взгляни!
– У кого украл раба?
– Не украл, поймал! – ответил Хашиут, выпрямляясь и выпячивая грудь. – Он принадлежит мне и моей банде! Сегодня ночью будут торги! Гляньте, пощупайте:; отличная кожа! Мышцы! Крепкий парень! Богачи оторвут его с руками!
– Замри, сейчас гляну! Надеюсь, бродяга, что твое брюхо не пострадает, если франсао Метарелли в хорошем расположении духа! Он не привык заниматься штучным товаром.
Медоточивая улыбка одноглазого бородача превратилась в гримасу.
– Когда он увидит его, то не пожалеет…
Охранник
В окошечке появилось лицо. Смуглая кожа, курчавые красноватые волосы, черты, утонувшие в жировых отложениях, маленькие сверлящие глазки: прудж.
– Что там? – хрипло осведомился он.
– Любители «порошка» предлагают франсао товар. Человекотовар, – прошептал охранник.
Черные глазки пруджа быстро обежали площадку, внимательно осмотрели Тиксу.
– Пропусти эту рвань.
Ловушка захлопнулась. Не произойди чуда, ему не выбраться целым и невредимым из этого подземного тупика, погруженного в полумрак. В таверне «Три Брата» на Двусезонье он не раз слышал, что пленникам Каморры, предназначенным для продажи, вкалывали «умягчитель». Вирус, который атаковал клетки мозга, лишал памяти и воли и требовал постоянного введения лекарственной сыворотки. Пытаясь вернуть хоть остатки мужества, он вспомнил слова Качо Марума: «Ты выпил внутреннюю воду ящериц, их сила защитит тебя, отныне ты будешь путешествовать вместе с непобедимым богом… » Но если эти слова были полны смысла в лесу Двусезонья, то здесь, перед бронированной дверью и страшилищами-охранниками, они становились пустыми, глупыми и смешными заклинаниями, обращенными к несуществующим богам. Они не могли заставить его забыть голод, холод, неумолимые когти ошейника, впившиеся в шею, отчаяние, медленно отравлявшее все его существо. Ему хотелось осушить стакан мумбе, почувствовать жгучий ожог дрянного спиртного во рту, в глотке, в брюхе.
Невысокий толстячок прудж, чей живот свешивался над набедренной повязкой, провел Хашиута и его спутников по бесконечному лабиринту коридоров, темных и кривых, и пропустил в обширную комнату, залитую белым ослепительным светом. В глубине, рядом с серо-зеленой водяной стеной, стоял массивный стол. Тиксу сразу понял, что этот стол доставлен с Оранжа. Типичная мебель провинции Вьелин, выполненная из желтой древесины, с мощными, округлыми и резными, ножками и кружевными бортиками овальной столешницы. Вид этого стола, не соответствовавшего пустой комнате, вдруг отбросил его на несколько лет назад: мебель переговорной в доме его дяди на Оранже как две капли воды походила на этот предмет, это была та же смесь красоты и тяжести.
В комнату вошли новые охранники в желтых мундирах и тщательно обыскали членов банды.
– Что там, Зортиас, ты же знаешь, заседание Каморры начинается через несколько минут! – послышался резкий голос, говоривший на превосходном нафле с сильным акцентом уроженца Оранжа. – Надеюсь, побеспокоил меня не по пустякам!
Мужчина среднего роста стоял к ним спиной. Он вглядывался в янтарную водяную стену, внимательно следя за маневрами топазовой
– Вшивари хотят предложить вам сделку, франсао Метарелли, – сказал прудж.
– Посмотрим.
Франсао обернулся. Его глаза цвета светлого утреннего неба остановились на Тиксу. На чуть оплывшем лице торчал орлиный нос, а под ним располагался рот с полными чувственными губами. Он без всякого выражения на лице закончил осмотр.
– Где его поймали?
– Э… где мы живем, франсао. В заброшенных домах на границе пустыни, – угодливо пробормотал Хашиут.
– Откуда он?
– Не знаю, франсао, свалился с неба прямо на глазах старой Изы! Скорее всего из передатчика клеток!
Лаконичные вопросы требовали быстрых и ясных ответов.
– Он в жалком состоянии, – заметил франсао. – Кожа вся исцарапана. Человекотовар, рвань, требует бережного отношения!
Одноглазый и его спутники теряли апломб на глазах. Они жалко улыбались и глупо кривились. Карнегил сожалел, что шею его кретина вожака не окружает цепь: он бы сжал ошейник сразу на пять делений.
Метарелли приблизился и вонзил свой ледяной взгляд в глаза Тиксу. Оранжанину пришлось прищуриться, чтобы его не слепил свет лампы, сопровождавший франсао при каждом передвижении.
– Если они не могут ответить, может, ответишь вместо них. Откуда ты?
От этого плотного лысого человека с не очень заметной внешностью исходила властность, резкая и требовательная, которую подчеркивали скромные одежды.
– Я… я прибыл с Двусезонья, – пробормотал Тиксу. Давление магнитного ошейника превращало его голос в
неверный хрип.
– Идиот! Ты не садумба! Плевать мне на твое последнее путешествие! Я спрашиваю, откуда ты родом!
– Я… с Оранжа.
Легкая вуаль удивления пробежала по лицу франсао. Тиксу показалось, что в бесстрастном взгляде появилось немного тепла.
– С Оранжа?.. С какого континента? Сдержанный, но явный интерес сквозил в его голосе.
– Из… провинции южного полушария… Вьелин…
– Вьелин!
Слово сорвалось с его губ вздохом сожаления. Он на мгновение ушел в свои мысли, и оно показалось Хашиуту бесконечным.
– Боже, каким далеким он мне кажется, мой зеленый Вьелин, – прошептал франсао. – Как тебя зовут?
– Тиксу… Тиксу Оти.
Карнегил так нервничал, что невольно нажал на кнопку пульта. Слова пленника завершились хриплым свистом. В сопровождении своей лампы Метарелли вернулся к янтарной стене, где топазовая рыбка умело уходила от хищников.
– Одноглазый, ты предводитель этой банды? – спросил он из глубины комнаты.
– Ну… да, я… – выдохнул Хашиут, не зная, куда клонит его собеседник.
– К твоему сведению, если решишь предложить мне новые сделки, запомни, оранжане на рынке рабов ничего не стоят! Они даже не котируются! А в таком состоянии человекотовар стоит не больше наперстка «порошка»!
– Франсао, но он так молод! И в отличной форме! – Расстроенный Хашиут пытался привести свои аргументы. – Его надо только натереть маслами, и кожа будет как у младенца…