Воители безмолвия
Шрифт:
– Черт подери! Догоните этого мерзавца! Он крадет ее у меня!
Он дрожал, как мальчишка, вертелся под фюзеляжем, колотил ногой, извивался, как прижатый камнем червяк. Лицо его побагровело и было залито потом, несмотря на ночную прохладу. Два его охранника выбрались из укрытия и, виляя, бросились за Тиксу.
– Только не стреляйте! – завопил торговец им вдогонку. – Постарайтесь не повредить девицу!
– Вы не только гнусная куча лживого жира, Кемиль! Вы и последний из кретинов! – прошипел Мицо. – Я вам сказал, что заплачу в любом случае!
– Я вам не
Одного из охранников торговца быстро снес луч с вершины холма, пробив кожаный нагрудник и разворотив живот. Но второй уже был в опасной близости к Тиксу. Оранжанин, согнувшийся под весом тела, едва дышал и шел крайне медленно.
Охранник выпустил несколько зарядов из скорчера, чтобы напугать Тиксу и вынудить его бросить девушку. Песок под ногами оранжанина горел, но он двигался вперед, делая внезапные броски в разные стороны. Охранник приблизился к Тиксу и был уже в десяти метрах от него. Люди франсао перестали стрелять в него, опасаясь задеть своего.
Залитый потом, Тиксу почти совсем лишился сил. Он черпал последние остатки энергии, чтобы не уступить соблазну отказаться от всего. Он никогда не думал, что хрупкая девушка может оказаться такой тяжелой. Настоящий Тиксу возвращался в свое тело, возвышал голос, требуя своего права на страх, трусость, бегство. Около его ушей со свистом проносились лучи скорчера.
Приспешник Глактуса бросился к ногам сиракузянки. Вцепился рукой за одну ее ногу, пока его вторая, оставшаяся свободной, рука вслепую посылала лучи в оранжанина, который присел, избегая их.
Руки Тиксу выскользнули из подмышек девушки. Световые лучи не давали ему возможности выпрямиться и помешать охраннику, который тянул девушку к себе.
И в это мгновение голос Качо Марума, има садумба из лесной чащобы, прозвучал внутри него с невероятной силой и четкостью:
– Сила бога Ящерицы сопровождает тебя. Ты непобедим…
И подлинный Тиксу, простой смертный, опять стушевался. Он выпустил сиракузянку, и его противник потерял равновесие. Пока тот не пришел в себя и не навел на него скорчер, Тиксу бросился ему в ноги. Захваченный врасплох охранник упал ничком и выронил оружие. Он быстро вскочил на ноги, протянул руку, чтобы завладеть им, но Тиксу был быстрее: он нанес ему сильнейший удар пяткой в низ живота, единственное место, которое не было защищено кожей или сталью. Но удар будто попал в каменную стену.
Уродливая улыбка скривила покрытое шрамами лицо охранника, все болевые ощущения которого были подавлены наркотиком. Он продолжал брести к скорчеру, поблескивающему в лучах Салома… Сила бога Ящерицы… Оранжанин нанес второй удар кулаком прямо в нагрудник панциря. Толстая кожа лопнула, как яичная скорлупа. Пальцы Тиксу пробили ребра и вонзились в горячую плоть, словно острый нож. Его лицо и шею оросила кровь. Охранник застыл, из его горла вырвался жалобный стон, руки и ноги ослабели, будто порвались нити, за которые их дергали.
Тиксу выбрался из-под трупа, присел рядом с сиракузянкой, взвалил ее на плечо и обогнул дюну. Несколько
– Черт подери, дерьмо! Догоните их! Убейте! – закричал Глактус.
– Прикройте их! – раздался приказ франсао.
На пустыню обрушился новый шквал огня.
Двигатели аэрокара Било Майтрелли тихо жужжали. Тиксу забрался в округлое брюхо машины. Трап свернулся под пятками двух охранников, выбежавших ему навстречу, створки сухо захлопнулись.
– Уходим! – сказал Майтрелли. – Мои люди задержат их на час. Как раз хватит, чтобы спрятать девушку и вернуться за ними.
Зортиас включил стартовые двигатели. Аэрокар резко взлетел вверх, подняв тучи песка и камней, и быстро набрал высоту.
Обезумев от ярости, Глактус выкарабкался из неудобного убежища и бросился вслед за улетающей машиной, уже растворившейся в ночи. Было что-то жалкое в отчаянном беге этого разъяренного мастодонта, который вопил от отчаяния, что разбита его мечта. Он забыл об элементарной предосторожности: сверкающий луч вонзился ему меж лопаток и проделал пробоину в ткани и плоти. Торговец-толстяк рухнул на землю. И полы его серебристой накидки захлопали под порывами ветра.
– Поганая куча жира! – проскрипел Мицо. – Умирать из-за денег!
Чиинит думал, как обеспечить выживание. Он с растущей опаской поглядывал на увеличивающиеся дыры в фюзеляже и прикидывал, как без риска добраться до рычага, открывающего вход в дюну.
Аэрокар Майтрелли летел над пустыней. Тиксу осторожно уложил сиракузянку на боковое сиденье. Она сильно дрожала, и он укрыл ее пиджаком франсао, который, оставшись в одной рубашке, занял второе место в кабине управления.
Майтрелли обернулся и поглядел на залитого кровью Тиксу.
– Твой кулак пробил его броню!
В его голосе ощущалось сдержанное восхищение.
– Ты весьма скрытен, мой юный друг! Ты не говорил мне о своем даре!
– А как я мог сказать о нем? – ответил Тиксу. – Я сам не знал о нем!
Он помолчал и продолжил:
– То, что я скажу, может показаться вам смешным, дурацким… Удар нанес не я, мною воспользовалась Ящерица!
– Что? Ящерица?.. Что за бред?
– Очень долго будет объяснять, – пробормотал Тиксу и задумался.
Девушка тихо стонала. Ее лицо, которое почти с детским восхищением разглядывали два охранника, сидевших напротив, иногда перекашивалось, превращаясь в маску ужаса. Внезапные судороги сотрясали ее тело, словно оно пыталось изгнать невидимого оккупанта.
Майтрелли перехватил взволнованный взгляд Тиксу.
– Вирус… Вначале он вызывает острые приступы лихорадки. Бред, иногда прерываемый проницательностью, когда разум работает в ускоренном режиме. Потом день за днем, и если впрыскивают сыворотку, умягчитель парализует волю… И больной превращается в пустую оболочку…
– И нет никакого противоядия?
Слабое пламя надежды мерцало в вопросе Тиксу. Лаконичный ответ франсао погасил его.
– На сегодняшний день оно неизвестно, как я уже тебе говорил.