Воители безмолвия
Шрифт:
– Конечно, конечно! – закудахтал толстяки наклонился, жадно следя за бегом пальцев собеседника по клавишам сертификатора.
– Огонь! – приказал Било Майтрелли.
На дюну внезапно обрушился град огня. Залпы сметали всех без различия – чиинитов и охранников Глактуса. Разнесся острый запах горелого мяса. Внезапность и прицельный огонь вызвали панику в рядах обоих отрядов. Люди бросились врассыпную, как испуганные насекомые. Самые хладнокровные успели укрыться в тени фюзеляжей. Остальные сталкивались между собой, спотыкаясь о трупы и подставляясь под мощный
Всеобщая паника помогла четырем охранникам Майтрелли. Они ринулись на ошеломленную сиракузянку, которую охранник пытался затянуть под мостик, где прятался сам. Залп из скорчера взорвал его лицо, он выпустил пленницу и рухнул ничком на землю. Один из охранников франсао подхватил Афикит, вскинул на плечо и бросился в тень. Трое остальных, отступая, открыли огонь из волнометов, которые забрали у часовых-чиинитов.
– Зортиас! Аэрокар сюда! Быстро! – рявкнул франсао, внимательно следивший за операцией.
Вопли разъяренного Глактуса и приказы Мицо, сохранявшего невозмутимость и спокойствие, привели к тому, что вокруг автобусов и аэрокаров быстро возникла система обороны. Волнометы чиинитов и скорчеры охранников Глактуса выплеснули струи огня в сторону троицы, прикрывавшей отход товарища.
Белые вспышки разорвали ночную тьму, обожженная земля то светлела, то погружалась во мрак. Двое рухнули на землю.
– Осторожно, черт подери! Не стреляйте в человекотовар! – рявкнул Глактус, зажатый под брюхом машины. – Ясно? Не трогайте человекотовар!
На земле уже валялось пятнадцать обожженных тел. Корпуса машин становились все более ненадежной защитой. В прозрачных стенках появились бреши и трещины, которые разрастались под мощным огнем людей франсао.
Охранник, который нес потерявшую сознание девушку, сумел уже добраться до середины склона соседней дюны. Он с трудом вырывал ноги из вязкого песка. Третий охранник был убит и лежал у подножия дюны. Но ни чииниты, ни воины Глактуса не решались выстрелить в того, кто нес девушку, боясь убить или ранить его драгоценную ношу.
– Он уйдет от нас! – прошипел Мицо. – Почему ты ждешь, а не стреляешь в него?
Охранник Глактуса оглянулся в поисках торговца, но не увидел его.
– Не могу! Если я попаду…
– Кретин! Я плачу в любом случае! Даже если убьешь девчонку! Слышишь? Стреляй! Я плачу!
Охранник выпрямился, прижал металлический приклад скорчера к плечу и долго целился. Округлое рыло оружия выплеснуло белый луч, который ударил охранника в спину. Тот издал пронзительный вопль. Ему перебило позвоночник, он выронил Афикит, тяжело упал и покатился по песку, застыв несколькими метрами ниже в нелепой позе – ноги вверху, а голова внизу. Девушка скатилась почти до подножия дюны. Острые гребни камней разорвали на ней рубашку и повредили кожу. Она опять потеряла сознание и осталась лежать на каменном ложе.
Не в силах сдержать себя, Тиксу вырвал бинокль из рук франсао. Он поспешно
Он отдал бинокль Майтрелли. Потом, забыв обо всем, крикнул:
– Велите своим людям прикрыть меня! Я иду за ней!
– Нет! Ты идешь на самоубийство! – возразил франсао. – Местность открытая. Тебя прикончить так же легко, как и домашнюю скотину!
– Я прошу вас прикрыть меня! А не давать мне уроки стратегии!
Франсао кивнул. Он понял, что решение его соплеменника не поколебать.
– Прикрыть гостя! Берем девушку! – Он передал приказ остальным.
Майтрелли протянул Тиксу черный кубик:
– Возьми хотя бы магнитный щит! Будешь защищен от волнометов. Приклей к животу и нажми на верх коробочки! И береги себя: не очень умно умирать в день, когда Оранж празднует двадцать веков независимости!
Тиксу казалось, что вместо него действует кто-то другой, что некий узурпатор связал Тиксу, который вечно всего боялся – возгласов, дирекции ГТК, ринса и столкновений в воздухе. Он вскочил на ноги, включил магнитный щит. Его окружило потрескивающее гало.
Потом, пригнувшись, сбежал вниз по дюне. Обогнул ее и растворился в ночи. Ему надо было до предела оттянуть тот момент, когда люди Глактуса и Мицо заметят его и превратят в мишень.
– Чего вы ждете, а не отправляетесь за ней? – простонал Глактус.
– Заткнись, Кемиль! У нас пока нет никаких шансов! Главное – выжить! – проворчал Абер Мицо.
Усиление огня противника заставило обороняющихся соблюдать осторожность. Две первые попытки контратаки закончились многими смертями. В корпусах автобусов и аэрокаров зияли дымящиеся бреши.
Порывы ветра поднимали тучи песка, который бил по лицу и глазам Тиксу. Ноги его тонули в вязком песке. Он с трудом вырывал их, чтобы сделать следующий шаг. Мышцы, отвыкшие от действия за долгие годы лени на Двусезонье, едва ему повиновались.
Наконец он добрался до вершины холма. Освещенная проблесками лучей скорчеров, сиракузянка лежала почти у подножия дюны. Тиксу несколько секунд передохнул и начал спуск. Камни и песок ускользали из-под его ног. Он еще полностью не оправился, споткнулся о труп охранника и заскользил по склону до самого низа. От удара ощутил резкую боль в левой лодыжке.
Сиракузянка лежала в десяти метрах от него и жалобно стонала. Он вдруг забыл о боли, усталости и несколькими прыжками преодолел короткое расстояние, разделявшее их. Осторожно приподнял ее за плечи, просунул руки ей под мышки и начал медленный подъем по дюне, стараясь не наступать на острые выступы скал.
Глактус, который не отрывал глаз от своего человекотовара, еще не забыл, что не получил положенную груду денег, позволявшую осуществить давнюю мечту, и заорал, как барван, которого режут: