Вокабула
Шрифт:
Очнулась уже в руках эхисара и эхисира. Оба крепко держали меня с обеих сторон, а я все никак не могла отдышаться. Тело моего обидчика я видела смутно – только красное пятно. Интересно убила? Хорошо бы…
– Все нормально, – сказала я, нащупав земля под ногами и встав на нее. Меня тут же отпустили. – Я готова к наказанию, – развернувшись, произнесла я и направилась к столбам с веревками. Взгляды, которыми меня при этом одарили Тагальтек и Хошет, поразили до глубины души. Первый смотрел с нескрываемым
– Позови Мальтока, – тихо за моей спиной произнес эхисар.
Достигнув своей цели, я деятельно приступила к главному – раскрутила веревки для фиксации рук, сняла рубаху, оставшись в коротком топе с голой спиной. Несмотря на систематические наказания шрамов, не было, Орэн ел свой хлеб не зря. Начала собираться публика – ну так, в отсутствии развлечений, рады были и чему-то подобному. Холодный ветер заставил зябко поежиться, а горячая рука, внезапно прикоснувшаяся к спине, вздрогнуть.
– Зачем? – убитым голосом тихо спросил эхисар.
– Заслужил, – так же тихо ответила я. – Веревки, – уже в голос произнесла я.
– Господин, позвольте я. Негоже вам…
– Сам справлюсь! – рыкнул Хошет и принялся привязывать мои руки к двум столбам расположенных на расстоянии чуть больше полутора метров друг от друга. Я на него даже не смотрела – все пыталась найти ее, мою самую добрую и заботливую подругу. Ту, которую жирная, надеюсь уже не живая, свинья Огируяцу продал. Закончив, господин эхисар удалился на "главную трибуну". Проще говоря, сел, на любезно притащенное рабами кресло, в первом ряду. Эхисир занял свое место справа от него. И взгляды у обоих, как будто любимого дедушку хоронят. Я даже улыбнулась своим мыслям.
– Сколько? – крикнули из-за моей спины. И тишина в ответ. И потом. И через десять минут тоже. Эхисар все молчал и молчал, смотря мне прямо в глаза, взглядом, которым можно сразу убить. Но ненависти в нем не было… Был калейдоскоп самых невероятные эмоций. А её не было!
– Ну, – начал эхисир, потеряв всякую надежду на своего друга, – так как надзиратель жив, – с разных сторон послышался разочарованный ропот, – то это не убийство лагерной собственности. А лишь порча. Потому тридцать плетей, – посмотрев на меня извиняющимся взглядом, Тиури продолжил. – И еще сорок, за систематическое нарушение правил. Итого семьдесят. Орэн, после каждой пятнадцатой плети, приводи в сознание. Умереть она не должна. Привести наказание в исполнение.
– Да господин, – с готовностью откликнулись у меня из-за спины. – И не надоело тебе мужика-то мучить?
– Что?! – первую плеть я даже не заметила, была до глубины души поражена, словами надзирателя.
– А то ты не видишь? Да будь его воля он бы тут не сидел. Да и ты бы не стояла.
– Да с
– А с того!
– Содержательнейший ответ, – третья. И снова, как говориться не в коня овес.
– Мучается эхисар, а и рада веревки вить! – Какой разговорчивый надзиратель.
– Да ничего я не вью! – четвертая. Снова мимо. В том смысле, что я вновь ничего не почувствовала.
– Ага, как же! Ты вон глянь на него! – послушала, посмотрела, ужаснулась. Взгляд маньяка-рецидивиста, у которого любимую забаву отобрали! Пятую, кстати, не почувствовала. – Ну как? Теперь веришь?
– Во что? – шестая была чувствительнее остальных, но тоже не восторг.
– От дура! – от души выругался дедушка. Голос, больно пожилого человека напоминает. Седьмая, пощекотала плечо.
– Да почему дура? – мне показалось важным узнать, из-за чего же надзиратель незнакомый со мной лично, уже считает меня недалекой.
– Потому! – восьмая ласково задела шею, заставив поежиться.
– Красноречиво! – съязвила я. Девятая скользнула по спине, не оставив боли в подарок. – Да что же это такое?! – вышла я из себя.
– Ага! Почувствовала, его обиду! Может поласковее станешь!
– Да причем тут это! – десятая.
– Еще ерепенишься? – удивился надзиратель. – Ну, ничего…
– Мальток, что-то не так? – поинтересовался эхисар. Значит, моего палача зовут Мальток. Так вот за кем был отправлен эхисир.
– Нет, господин! Все в порядке, – бодро отрапортовал Мальток, ударив одиннадцатый раз! Где боль? Нет не мазохистка! Двенадцатая. Просто ожидание хуже всего! Лучше бы уже все тело болело, чем вот так ожидать одного, а получать другое! Тринадцатая.
– Любезный Мальток, – позвала я надзирателя.
– Чего тебе? – совсем нелюбезно откликнулся тот после четырнадцатой плети.
– Не могли бы вы ударить посильнее.
– Что?! – в ступоре остановился надзиратель.
– Мальток! – бесновался эхисар. – Что с тобой сегодня нет так?! Позвать другого?
– Но господин! Она! Она! – оправдывался бедный Мальток.
– Что она? – зло спросил Хошет.
– Просит ударить посильнее! – обвинительно проорал в ответ надзиратель. Каюсь, улыбки не сдержала. Все пришедшие в ужасе посмотрели на меня. Эхисир грохнувшись после таких новостей, все никак не мог встать. По причине не прекращающего смеха, льющегося из него.
– Бей, как бил, – устало посмотрел на меня эхисар. – У неё может жар уже. И хватит болтать!
– Да господин, – пятнадцатая. Орэн начал отлечивать полученные раны. – Вот видишь! Ревнует!
– Серьезно?! – началась у меня истерика. Шестнадцатая.
– Ну а как иначе-то? – боги уберите его. Доведет же. Семнадцатая, кстати.
– Да много "как"! Причем тут ревность? – не понимала я.
– Так ясно как, – Восемнадцатая.
– А мне вот не ясно! – не сдержавшись, крикнула я.