Вокабула
Шрифт:
– А может не надо? – с надеждой спросила я.
– Да хочешь, не хочешь, а придется терпеть, – и немного подумав, добавил. – Они тут вдвоем дежурили каждый день. И чуть ли не каждый час справлялись о твоем здоровье.
– И где они сейчас? – спросила я раньше, чем сообразила, ЧТО и у КОГО спрашиваю.
– Да не тушуйся ты. Всё понимаю, – усмехнулся Мальток, в пушистые белые усы. – Господин эхисар отбыл в Интальзар, вроде как за новыми рабами. О! Нам, кстати, тут уже привезли пятерых: трех мужчин, женщину и девчушку пяти лет. Ее
– Что? – не выдержала я долгой паузы.
– Ты когда напала на Огируяцу, то покалечила его нехило, особенно руки… Орэн не смог их полностью вылечить. Теперь орудовать плетью Огируяцу не сможет. Пальцы на обеих руках в кулак, хоть и сжимаются, но что-то уверенно держать, не способны. Такие вот дела.
– Ого… – не скрыла я собственного удивления. – А… Где господин эхисир?
– Сядь на место и ешь, а не то меня живенько на голову укоротят, – невесело улыбнулся Мальток. – В Трударке с проверкой он.
– Не укоротят, – принялась я за кашу, незамеченную мной ранее. – Я им не позволю.
– На счет этого… – как-то замялся надзиратель.
– Смело спрашивайте.
– А ответишь? – подозрительно спросил он.
– Вам? Конечно, – заверила я первого надзирателя, который мне понравился. Даже, несмотря на свою жестокую работу, он по-прежнему оставался человеком.
– Почему? – сильно удивился Мальток.
– Вы мне нравитесь, – ответила я, прожевав очередную ложку густой каши. Давно я такого не ела. Рабам обычно подавали постную похлебку да краюху серого хлеба.
– Удивительная ты все же… – едва слышно пробормотал надзиратель и уже громче сказал. – Почему ты не убежала отсюда? Силы в тебе не меряно.
– А! Вы об этом? Да тут все просто. Я слабая.
– А вот это уже голимая ложь, – проворчал мужчина. – Под покровом ночи. Выйти из комнаты, мол, в туалет. Пройти мимо охраны, они конечно парни справные, но против такой мощи не устояли бы. А дальше пару дней бесконечного бега и всё, свобода. Ради одной рабыни, маршрут не поменяли бы, – озвучил, загибая пальцы, мои собственные мысли и планы, Мальток.
– Ха! Это-то да, а куда дальше? – каша кончилась внезапно.
– Как куда? – не понял моего вопроса надзиратель.
– Ну, убегу я из лагеря, а дальше что?
– Ну… А… Свобода же… – все еще не понимал меня мой собеседник.
– А метка (магическое рабское клеймо)? Да каждый встречный-поперечный будет считать своим священным долгом вернуть сбежавшую собственность ее владельцу! Ну, или хотя бы голову принести, мол, отомстил за ваше попранное достоинство и все такое – где-то тут было яблоко.
– А, ты про это? – наконец дошло до Мальтока. – Так долгое воздействие на метку любого типа магии
– В том-то и соль, – горько усмехнулась я. – Вы же знаете, что всех рабов проверяют на наличие даже мельчайших крупиц этой самой магии… Поэтому больше половины рабов нашего лагеря и щеголяет в кабаварах или, если проще, антимагических ошейниках.
– Да знаю, и чт… – взглянув на мою шею, осекся Мальток. – Ты не маг?!
– Ага, – улыбнулась я, вгрызаясь в, наконец найденное яблоко. – Даже родители были в шоке. У нас, знаете ли, многие обладают не то что одним талантом, а чаще всего все-таки двумя или тремя. У некоторых их так вообще пять!
– И все вакши… вакишики такие? – удивился надзиратель.
– Ну да, – ответила я. – Мы не люди, которые довольствуются только одним магическим даром. Для нас обыденность это когда в семье рождается ребенок с тремя талантами.
– Невероятно, – выдохнул Мальток. – Но… Но ведь даже с меткой можно уйти подальше… Даже в горы… И жить там! – все никак не мог успокоиться надзиратель.
– Да можно, – согласилась я, поудобнее устроившись на кровати. – Правда, это тоже не вариант.
– Почему?!
– В горах я смогу выжить только в шкуре зверя, но эт…
– Ну и ладно, главное же выжить! – перебил меня Мальток.
– Не согласна, – отрицательно покачала я головой. – Открою вам еще один наш секрет… Чем дольше вакишики находятся в образе зверя, тем больше они теряют человеческих воспоминаний. И порой вообще забывают, что когда-то были людьми.
– Как? – охнул мой собеседник. – Совсем?
– Да, – спокойно ответила я. – Поэтому вакишики стараются как можно реже использовать полную трансформацию и чаще орудовать все-таки оружием.
– Это, конечно, весьма обидно, но… Но по сравнению с жизнью… Я думаю, человеческие воспоминания ничего не стоят, – серьезно произнес Мальток.
– Не согласна, – тихо произнесла я.
– Что? Почему?
– Потому что каждый прожитый миг бесценен…
– И даже плохой? Болезненная рана? Неизлечимая болезнь? Безответная любовь? Смерть родных? Все это тоже бесценно?
– Да тоже, – весело ответила я. – И все из-за того, что если не будет таких печальных моментов, то мы не заметим и радостных.
– Я думаю это глупо, – стоял на своем надзиратель.
– Да возможно, – пожала я плечами. – Но вот в чем загадка… Мы, те, кто живет несколько сотен лет, дорожим каждой секундой своей жизни, стараясь запомнить все в мельчайших подробностях. А вы? Людям отведено все лишь пару десятков лет, а вы так бездумно раскидываетесь своей памятью. Предпочитая забывать все: и хорошее, и плохое. Ничего не цените и не любите. Все, что для вас важно – одномоментно. Вечность не для вас…
Из-за двери послышался громкий крик и детский плач. Уши моментально определили виновных – Огируяцу и, похоже, новенькая девочка. Когти моментально впились в ладони рук. Хвост бешено забил-замельтешил по кровати.